Влюблённая ведьма

Таких людей мотивирует только страх, и я прислала ей пару скринов из видео, вежливо написав, что жду публичного раскаяния. Она ничего мне не ответила, но я чувствовала, что Деменьтева боится. В университете она старалась не попадаться мне на глаза, а если и попадалась, то пыталась скорее убраться из моего поля зрения. Что касается остальных одногрупников, то наши отношения наладились почти со всеми. Кто-то извинялся лично, кто-то писал сообщения, и я всем великодушно говорила, что все нормально, со всеми бывает, хотя осадочек остался, и я в очередной раз поняла, как просто манипулировать эмоциями людей.

Зачет Олегу они все-таки сдали — большинство. В том числе и Илья, который готовился к пересдаче как ненормальный. А вот Кайрат не сдал. И Дементьева — тоже. Их отправили на пересдачу после Нового года.

Несмотря на то, что я старалась быть спокойной — хотя бы выглядеть уравновешенной, пару раз я все-таки сорвалась — на брата, на Женьку и, как ни странно, на Костю.

Арчи доставал меня тем, что рассказывал об Олеге, который приходил к нам в гости. Ходил за мной по пятам и дурашливым голосом говорил, что мой новый дружок у меня так себе, но лучше, чем Констанция.

Он разрешает нам быть вместе, и будет очень не против, если Олег заберет меня к себе жить. Я пыталась не обращать на мелкого внимания, однако, когда он начал шантажировать меня тем, что расскажет обо всем папе, я не просто наорала на него, но и кинула учебником. Арчи ловко увернулся, и учебник ударился о стену. Вид у меня был таким злым, что брат предпочел молча улизнуть, и на какое-то время оставил меня в покое, а я в порыве злости кинула в стену и второй учебник. Любые напоминания об Олеге были для меня болезненными уколами, и вызывали то вспышки злости, то какой-то ужасной усталости. Я с трудом забывалась, погрузившись в подготовку к сессии.

Костя, оказывается, приезжал к нам в поселок — снова хотел поговорить со мной. Об этом мне рассказывала бабушка, которая не была в курсе наших с ним отношений и моей персональной драмы, и все повторяла, что хорошо бы мне поговорить с Костей. Он ведь «такой хороший, спокойный мальчик». Кажется, бабушка лелеяла надежду на то, что однажды мы снова сойдемся с ним. Рассказывать ей о том, что произошло между нами, я не хотела — не видела в этом никакого смысла, поэтому просто молчала.

Однако, когда этот идиот позвонил мне с какого-то нового номера, я разозлилась не на шутку. Не орала на него, но разговаривала так жестко и холодно, что сама себя не узнавала. Костя меня, кажется, тоже не узнавал, а потому просто предпочел положить трубку — именно в тот момент, когда я расписывала ему по порядку сотню его недостатков, из-за которых лично я никогда не стану встречаться с ним вновь.