Влюблённая ведьма

Я удивленно на нее взглянула — мне казалось, что я достаточно хорошая актриса, чтобы скрывать свои истинные эмоции. «Глаза», — только и сказала подруга. Я нахмурилась и отправилась в туалет, уверенна, что они не могут быть опухшими от слез — ведь я почти не плакала сегодня. И стоило мне взглянуть в зеркало, как я поняла, что глаза меня действительно выдают. Потухшие и равнодушные. Там, где раньше горел огонь, была пустота. Олег ушел, а вместе с ним ушла часть меня. А ведь когда он обнимал меня, мои глаза были совсем другими.

Я вдруг вспомнила, как рассматривала нас в витрине магазина.

Олег держал меня за руку и разговаривал по телефону со Стасом, а я от нечего делать, смотрела на наши отражения. Тогда мой взгляд был совсем другим. Когда рядом был Олег, в них горел огонь жизни.

Сейчас, глядя на себя в зеркало в женском туалете, я вдруг осознала одну простую вещь. Любить — сложно. И страшно, и больно, и горько.

Но я все равно люблю Олега. По-настоящему. Крепко, терпко, до бессилия. Люблю, несмотря на то, что раньше просто терпеть не могла. Несмотря на то, что такие, как он никогда не были моим идеалом.

Несмотря на то, что он, возможно, меня не любит.

Мой телефон завибрировал, и я машинально достала его — возможно, все еще надеялась, что он напишет мне. Но это был не он, а одна из девчонок из нашей компании.

«Тань, мне сегодня знакомая из деканата рассказала, что вчера вечером Олег Владимирович приходил к нам и общался с Савельевым, — написала она. — Не знаю, что произошло, но знакомая сказала, что после его ухода Савельев стал кидаться стульями. За этим занятием его застала декан и влепила ему выговор».

Я раза два или три перечитала ее сообщение.

Что? Олег вчера был у Савельева?

Меня вдруг осенило — а может быть, поэтому я так легко сдала ему зачет? Ведь он обещал мне веселую жизнь… Получается, Олег поговорил с ним и сказал нечто такое, что заставило Савельева кидаться стульями, а потом нормально принял у меня зачет и даже изобразил подобие извинений.

От неожиданной догадки сердце застучало так быстро, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно сейчас выскочит оттуда. Несмотря ни на что Олег хотел меня защитить. Это его прощальный жест, любовь к справедливости или?.

. Или любовь ко мне?

Хотелось верить в последнее.

Я не хочу терять его. Я должна с ним поговорить. Должна решиться на это. Усмирить гордость. Подавить эгоизм.

Я не хочу, чтобы мой взгляд оставался таким — лишенным жизни.

От этой мысли — просто и сложной одновременно — меня пробило на нервный смех. Люди осознают свои чувства на берегу океана, на рассвете или на закате, в объятиях с дорогим человеком, а я — в туалете возле столовой, моя руки в теплой воде. Я смеялась и не могла остановиться.