Влюблённая ведьма

— Олег Владимирович, вы меня пугаете… Как вы хотите меня наказать? — весело спросила я.

— А как ты думаешь, Ведьмина? — спросил Олег. Приблизившись, он запустил руку в мои волосы, а другой поднял мое лицо за подбородок и поцеловал. Крепко, чуть-чуть грубовато, но с таким упоением, что внутри у меня что-то оборвалось — мне показалось, что я лечу. И каждая рана на сердце друг поросла нежными цветами.

Наверное, это был самый долгожданный поцелуй в моей жизни. И я упивалась его горячим дыханием словно своим. И казалось, что кроме его губ и рук ничего больше нет.

— Олег, — прошептала я, касаясь губами его скулы. — Я скучала.

— Знаю, — прошептал он и вдруг подхватил меня на руки и усадил на стол.

Это было какое-то безумие. А может быть, чудо.

Зимний вечер, университет, пустая потоковая аудитория, преподавательский стол у доски и мы. Я и мой Олег, по которому я так сильно скучала. Мурашки по коже, сменяющиеся горячими волнами, оборванное дыхание, дрожь по слабым рукам. Огонь на губах, по венам — до самого сердца. В душе. Особый огонь, волшебный, наполненный нашими чувствами, и сгорать в нем было легко и приятно. Правильно.

Я сидела на столе, закинув руки Олегу за шею и плотно прижав колени к его бедрам, а он запускал пальцы в мои волосы, гладил меня по спине и плечам и оставлял на шее чуть влажные следы от своих настойчивых губ.

Мы целовались безудержно, словно от этого зависело будущее всего мира. С упоением — так сильно хотели увидеть друг друга. С надеждой понять друг друга и принять такими, какие мы есть. К этому примешивался адреналин — преподаватель и его студентка уединились в стенах своей альма матер. Хотя на самом деле сейчас я чувствовала себя не просто студенткой, а взрослой девушкой, которая хотела быть со своим мужчиной и которая чувствовала себя рядом с ним защищенной и нужной.

Он — мой, и я не отпущу его. Никто не посмеет забрать его.

Кончики моих ресниц дрожали, и мне казалось, что на них искрится нежность. Та самая нежность, которая вдруг стала моей слабостью. Которая стала моим бесконечным светом. Которая делала меня хрупкой и в это же время защищала.

Возможно, мне хотелось называть любовь нежностью, потому что я все еще боялась говорить о любви напрямую. Но я знала, что это она.

Та, которую в исступлении проклинают, та, которую так долго ждут, та, за которую умирают и дарят целые жизни. Любовь. Слово, которое может ничего не значить, и которое может значить абсолютно все. И когда любовь есть, все становится так сложно, и так просто одновременно. Это и подвиг, и боль, и сомнение, и вдохновение, и усталость, и победа. Даже ненависть — тоже любовь. Искалеченная, искаженная, испорченная. Больная. Но я не хочу думать о ней. Я хочу и телом, и мыслями быть только с Олегом.