Забудь меня, Эй

Он выпустил и отшатнулся, глядя мутным взором, качаясь, как пьяный, а она обвила его за шею, потянулась сама и сказала на ухо:

— Я просто хотела тебя обнять…

Роман закрыл глаза и принялся тереться о ее волосы лицом, подбородком, а потом снова нашел губы, но на этот раз уже не терзал, а целовал, будто опомнившись, не вымещая скопившееся напряжение, а выпуская его, как пар, медленно, проникновенно. И она отвечала, чувствуя, как слабеет в его руках, как подгибаются ноги, еще немного, выскользнет из его рук и сползет по стене, не имея никаких сил удержаться на ногах.

Роман как почувствовал, поднял на руки и, не разрывая поцелуй, понес к кровати. Усадил осторожно к себе на колени, и она прогнулась в спине, подставляясь под его губы. Да, ему так больше всего нравилось, чтобы лицом к лицу, глаза в глаза, губы к губам, чтобы казалось, больше срастись уже невозможно, невозможно больше стать одним целым, чем они есть.

Семь лет спрессовались гармошкой и осыпались мелкой пылью до самой последней секунды, не оставив и следа, как будто совсем недавно он ушел, ее Робин Гуд, а теперь вернулся, и каждая клеточка ее тела замирала восторженно, вбирая в себя его тело, запах, жаркий шепот и сбившееся дыхание.

— Так не бывает… — хрипло выдохнул Роман, оторвав ее от себя и жадно всматриваясь помутневшими глазами, — не может быть… Ты.. Это ты?

— Что, Рома? — Саша обхватила ладонями и начала целовать глаза, виски, щеки. Он будто очнулся, запустил руку в волосы.

— Нет, нет, ничего… Сашка, сладкая моя, как же ты меня ушатала! Убил бы… — снова подмял, накрывая собой и с головой погружая в тот бешеный ритм, который выматывал без остатка и выжимал силы до последней капли.

 Он был все такой же неистовый, исступленный, слишком большой для нее. Саша инстинктивно отодвигалась, но его руки держали ее, как в тисках, и она сдалась, позволив безудержному потоку захлестнуть ее, из последних сил стараясь удержаться на поверхности и не захлебнуться.

«Как я могла без него? Как я жила без него?» Не жила, просто существовала, как пустая оболочка, и никто кроме него не смог и не сможет стать для нее тем единственным и желанным, ее мужчиной.

«Я люблю тебя, Робин Гуд!..»

«Так скажи ему, скажи прямо сейчас, самое время!»

Я люблю тебя, Ро… — он зажал ей ладонью рот, а потом убрал ладонь и впился губами, и они понеслись к финишу с такой бешеной скоростью, что на разговоры уже не хватало сил, а потом  перекатился на спину, укладывая ее на себя, и сказал в губы:

— Я люблю тебя, Саша.

Саша не могла говорить, лишь кивнула и положила голову ему на грудь, тяжело дыша. Он перебирал ее волосы, пропускал между пальцами, а потом движения стали медленнее, руки обхватили талию и замерли.