Забудь меня, Эй

Абонент откликнулся практически сразу же, как будто сидел и ждал звонка. Саша подавила муторное чувство, которое вызывал один звук его голоса, придется потерпеть, он ей нужен, сама она не справится.

— Станислав Викторович? Это Саша. Ваше предложение остается в силе? Только меня интересует исключительно первая часть.

— Конечно, Сашенька, и первая, и вторая.

— Со вторым напряженка, Станислав Викторович, я беременна.

Олешин закашлялся, и Сашка очень надеялась, что тот подавился собственным ядом. Наконец, Олешин обрел способность говорить.

— Это ребенок Романа?

— Судя по тем фотографиям, которыми вы его снабдили, он ваш, Станислав Викторович.

По крайней мере, Яланский в этом уверен.

— Что? — трубка поперхнулась, и Сашка даже забеспокоилась. — Вас там что, удар хватил, Станислав Викторович? Осторожно, в вашем возрасте и до инфаркта недалеко.

— Этот идиот в самом деле решил, что это мой ребенок?

— А разве вы не такого эффекта ожидали?

— Слушай меня, маленькая язва, ты сейчас дашь этому дураку телефон…

— Очень жаль, но не смогу. Я его бросила. Сейчас еду в такси и пытаюсь выяснить, вы поможете мне или нет.

— Нет, ты сейчас же вернешься назад, а я ему позвоню…

— Тогда всего доброго, Станислав Викторович.

— Стой! Погоди, Саша, — он дышал так, словно пробежал стометровку, и Сашка в самом деле испугалась, что Олешина разобьет инфаркт. Или инсульт. — Прости, я не знал. Точнее, я неправильно тебя оценил. Подумай хорошенько. Роман, конечно, идиот, что поверил мне, но ваш ребенок…

— У меня уже есть от него один ребенок, Станислав Викторович, будет еще второй, ничего нового,  — она сама не знала, почему позволяет себе так с ним говорить.

— Твоя дочь — дочь Романа?  — Сашка даже пожалела, что не видит, как у Олешина глаза вылезают из орбит.

Однако, раскаяние в его голосе звучало абсолютно искренне. Может, он просто ненормальный?

— Это долгая история. Возможно, я расскажу вам как нибудь за бутылкой рома и парочкой крепких сигар.

Видимо, терпение Олешина, в отличие от Вселенной, имело четко очерченные границы.

— Значит так, — в его голосе зазвучали стальные командирские нотки, и Сашка невольно подтянулась. А вообще ей казалось, что общение с этим человеком относится к разряду «сюр», и снова некстати возникло ощущение дежавю.

— Сейчас с тобой свяжется мой секретарь, она забронирует два билета на самолет. Бери дочь и прилетайте обе, я вас встречу. Здесь и поговорим.

 — Мне нужна ваша помощь, я ведь не то, что бы мечтаю вас увидеть. Пообещайте, что поможете в обмен на ту ложь, которая стоила мне очередных похороненных иллюзий, иначе мы прямо сейчас завершаем разговор.

Голос в трубке замер, а когда ожил, больше походил на старческое ворчание.

 — Я буду отправлять тебя на переговоры, несносная девчонка.