Забудь меня, Эй

 — Тебя так в банке разукрасили или в полиции?  — она прикоснулась к ссадинам на лице, Роман не стал тереться щекой о ее руку, как непременно сделал бы раньше, и это тоже неприятно кольнуло.

 — И там, и там. Я телефон отключил, потому что отец наяривал, а мне с ним после тех фото говорить не хотелось. Меня в «обезьянник» отвезли, я там сидел, пока отец не подсуетился и меня не выпустили. Он мне и сказал, что ты не на острова укатила, а в столицу, за Ильей, вы как раз поговорили. Я и выдвинулся к вам. Правда, сначала привел себя в божеский вид, а то сам был, как уголовник, с разбитой рожей.

 — Как ты так быстро доехал?  — недоверчиво спросила Сашка. — Здесь же пятьсот километров.

 — За три с половиной часа доехал, ключи от квартиры у меня есть, Марину я выпроводил. Ты вернулась почти сразу же за мной.

Они снова замолчали. Сашка таращилась в темноту, спать совсем не хотелось.

— Рома, а ты зачем тогда ту записку написал, когда деньги положил?

Рука, которая ее обнимала, заметно напряглась.

— Я в Штаты улетал, мать меня давно уговаривала, она документы получила на восстановление семьи, это значило, что я мог сразу получить гражданство.

И я был уверен, что не вернусь, здесь такое закрутилось… Теперь я знаю, что это все Вадим мутил, а тогда понять не мог. Я не хотел, чтобы ты ждала зря, я же не думал, что ты… что Дашка… Я деньги не мог свои получить, хотел тебе хотя бы сотню оставить, если не больше, а не эти копейки.

— Мне очень помогли твои копейки, спасибо, — Сашка старалась, чтобы прозвучало ровно, но голос все равно дрогнул, и рука на бедре снова напряглась.

— Я все время о тебе думал, Саша, адрес твой про себя повторял, но никого к тебе не мог послать, опасно это было, сам хотел вернуться.

Не прижился я в Штатах, думаю, мать это увидела, потому и уговорила к отцу обратиться, он быстро все утряс через силовиков.

— Твой отец имеет связи среди силовиков?

 — Сашенька, ты видела его послужной список? И раз он не сидит, то, конечно, имеет, — усмехнулся в темноту Роман. — Знаешь, он никогда не говорил тех вещей, что я сегодня от него услышал. А ведь и правда семнадцать лет прошло, как он впервые пришел к нам, до этого только деньги матери передавал, мне тогда пятнадцать исполнилось. Пока ты спала, я много о них думал.

О родителях. Мать его до сих пор любит, она сама мне признавалась. Ее американский муж, Стивен, он добрый и безобидный, как Винни-Пух, обожает маму и сеструху, а она отца любит. И жалеет, что не осталась, когда он просил ее не улетать со Стивеном, дать ему шанс. Но и Стивена она теперь бросить не может.

 — А отец был женат?

 — Раз пять еще, если не больше, я уж со счета сбился. Сейчас он перестал на них жениться, если я не ошибаюсь, а так их просто немерено.

Было бы удивительно, если бы было по-другому.