Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Мы с вами оба понимаем, они будут меня воспринимать, как чужака и близко не подпустят. Но шанс стоит использовать. Надо только матери придумать, что сказать… И бумажки все оформите, если они вдруг имеют у вас своих людей. Потом на свидетеля можно будет переквалифицировать.

— А тебе это зачем вообще? — нахмурился он. — Ты ментом что ли стать хочешь, не пойму?

Да как тебе объяснить, Пётр Алексеевич… Мне надо до твоего главного босса добраться. До Никитки Щеглова. Просто так ведь к нему не подступишься. Он вон какой стал, на кривой козе не подъедешь.

Впрочем, слабое место у Никитоса имелось — моя жена.

Катя, Катенька, Катюша. Не потому что любовь и всё такое, а потому что на ней его недвижка висела. И на Руси-матушке, и за кордоном тоже. А Катюха крепко бухала и не помнила, кому что говорила по пьяни. А это было проблемой, ещё какой проблемой.

— Ну, ладно, поехали, — кивнул Романов, — раз ты такой инициативный. Выпущу тогда вместе с цыганами. Но давай по чесноку, школяр. Если кто-то узнает об этом нашем эксперименте, мне конец. Ясно? Вылечу с места, как пробка. Сечёшь, к чему это я?

— А вы, Пётр Алексеевич, за УПК или за справедливость? — усмехнулся я.

— Чисто для себя интересуюсь. Я лично думаю, что обеспечить торжество закона не всегда можно. А вот со справедливостью ситуация радикально иная. Была бы воля. А про риск… догадываюсь, что рискуете. Ну, а как иначе? Зато на шампанское шансы резко повышаются.

Он хмыкнул и ничего не ответил.

— Маме позвоню, ладно? Вы только ей скажите, что я ни в чём не виноват, а то она беспокойная у меня.

Мама, действительно, чуть с ума не сошла, будучи адептом тепличного, блин, воспитания. Но я, как смог, постарался её успокоить и Пётр тоже со своей стороны уверил, что ничего страшного не происходит и меня не задерживают, не арестовывают, не казнят, не пытают и ничего даже не предъявляют.

И условия будут хорошие, и питание. Чисто курорт «Белокуриха». И всё потому, что я стал свидетелем преступления и сведения, которыми я располагаю очень и очень важны. Кое-как уговорили её не лететь в ментуру и всё такое.

Камера оказалась вполне сносной, и вообще, можно сказать, что за прошедшую неделю, вместившую в себя тридцать лет, в органах много чего изменилось. И только уазики оставались такими же как и до нашей эры.

Должно быть, они и были теми китами, на которых покоилась Земля-матушка.

Я оказался со всей цыганской гоп-компанией в одной хате. Они были чуть живые. Под воздействием, так сказать, поэтому никакой активности не проявляли. Вповалку валялись на двух шконках. Я залез на второй ярус, вытянулся на железных полосах без матрасов и постарался уснуть.

Время было ещё около девяти, но денёк выдался тот ещё, так что я довольно быстро отрубился и проспал практически до утра.