Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— А ты от кого прячешься, если не от неё?

— От всех, — вздохнула она. — Ты посмотрел уже, да? Это ужас какой-то! Надеюсь, никто не видел, кроме тебя? Я хочу тебя попросить, удали, пожалуйста эту гадость с телефона.

— Лен, ты уверена, что это Витя сделал?

— Ты читал, что он мне написал? И сразу вот это. Кто ещё, кроме него? Удали, я тебя очень прошу, а то вдруг увидит кто-нибудь, мама, например.

— Лен, послушай, ты не волнуйся. Там же хорошо видно, что это фейк.

— Не знаю, — покачала она головой. — Я не рассматривала. Это надо же быть таким больным мудаком, а? Не слушай меня… Извини… не сдержалась. Не знаю даже, откуда это слово взялось.

— А что значит лом и инфлюэнция, можешь сказать?

— Чего? — удивилась она. — Где это ты услышал?

— Ну, так что это значит?

— ЛОМ — это лидер общественного мнения, а инфлюэнсер — то же самое по большому счёту. Тот, к кому прислушиваются.

— Понятно, — кивнул я. — А Витя… он кто, вообще? Чем он занимается?

— Витя и есть ЛОМ и инфлюэнсер. Блогер он. У него канал «(Не)быть добру» называется. Достаточно популярный…

— Сука, — коротко кивнул я.

— Да, — не стала спорить она.

— Козёл твой Витя. А он ничего не требовал? Просто прислал и всё?

— Не требовал. Прислал с неизвестного номера. С иностранного. Он же не совсем дурак со своего телефона такие отвратительные мерзости присылать. Он же сказал, что хочет раздавить, вот и давит… Что? Что ты так смотришь? Я не понимаю, скажи словами…

— Мне он ничего не присылал, — покачал я головой. — Наверное, у него нет моего номера…

— А как… — в ужасе распахнула она глаза. — А где ты видел?

— Я сказал, если она попробует что-то сделать, я обвиню её в шантаже.

— Кому⁈ — практически зарыдала Альфа. — Кому ты это сказал?

— Медузе… — выдохнул я.

Альфа закрыла руками лицо и затряслась.

— Дай мне его адрес, пожалуйста, — сказал я.

— Нет, это плохая идея, — ответила она, чуть успокоившись.

— Хорошая, очень хорошая.

— Ты не сможешь его уговорить, — замотала она головой. — Он если упрётся, считай всё, палкой не перешибёшь.

— Лен, палкой можно, поверь, — усмехнулся я, — кого угодно перешибить.

— Ой, Сергей! — недовольно махнула она рукой. — Давай сейчас без шуточек твоих.

— Лена, послушай. Ты сама сказала, что он мудак, так?

— Но я же извинилась…

— Ну и дура, ты уж извини за прямоту.

Она открыла рот и уставилась на меня скорбным взглядом, как бы говоря, ну, давай, пинай меня, раз уж и ты такой отвратительный, как зверь.

— Лена, ты же красивая, умная, смелая девочка. Ты уроки мажорам даёшь и не боишься, не плачешь, не дрожишь. Ты не даёшь себя сломать Медузе. Ты не уподобляешься коллегам, не лебезишь, не пресмыкаешься, чтобы сохранить своё место. Так?

— Нет, погоди, ты всё переиначил…

— Ничего я не переиначил.Ты сама видишь, что Витя твой козлина и урод.