Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Уже переваливая гребень пригорка, я автоматически отвел в сторону ветку, нависавшую на тропой. И все бы было ничего, только вот с ее развилки при этом сорвался чурбачок. На это, в принципе, можно было бы и не обращать внимания, только вот он, как выяснилось впоследствии, потянул за собой веревочку. А эта веревочка была привязана к гранате. Которая, в свою очередь, была привязана на сосну в двух метрах над землей. От меня граната была закрыта этой самой сосной, а вот от немцев — только ветками. Услышав хлопок капсюля, тренированные немцы мгновенно залегли в снег.

А я, изображая из себя олуха, продолжал идти по тропе. Уж что-что, а этот взрыв мне ничем не грозил. Мало того, что сосна закрывала меня от осколков, так еще и бугорок гарантировал полную безнаказанность. Сделав вид, что я услышал звуки падения немцев, я остановился и обернулся. Даже сделал пару шагов в их сторону. (При этом я краем глаза смотрел, чтобы ненароком не выйти из-под прикрытия.)

— Нидер! — это кто-то из немцев. Даже и рукой машет.

— А? — раззявил я рот. — Что?

Если гранату бросить обычным способом, то падение ничком может помочь избегнуть различных неприятностей.

Но, вот от воздушного подрыва, этот метод не спасает абсолютно. В этом случае, одинаково пофиг — лежишь ли ты, стоишь или пляшешь. Подобные штучки я применял еще в Афгане, да и позже приходилось. Эффект всегда был удивительный. Сегодняшний случай тоже не стал исключением из правила.

Взрывом прихлопнуло пулеметчика и еще четверых серьезно подрало осколками. Изображая контуженного, я тоже брякнулся на землю и замычал, ощупывая руками голову. В ушах действительно звенело. Какого рожна я поперся к немцам? Свалился бы и там, разница невелика, зато башка бы не гудела сейчас.

Однако же — нет худа без добра. Моя контузия выглядела в глазах немцев абсолютно достоверной. И поэтому ко мне тоже бросилось двое немцев, которые и стали меня осматривать. Обнаружив на виске ссадину (я очень удачно чиркнул по нему зажатым в руке камешком) они щедро полили ее йодом и принялись бинтовать. Продолжая время от времени материться сквозь губы, я рассматривал тропу. Да, положение немцев резко ухудшилось. Ладно, убитого они могли пока и тут оставить, авось не сбежит никуда.

Но, вот раненых надо было тащить к своим и побыстрее. А это резко уменьшало боеспособность отряда. Из двадцати человек в нем осталось только семеро, я тоже выбыл из строя. Продолжать преследование такими силами офицер не решился (и правильно сделал, там, впереди — еще один сюрприз имелся), приказал занять оборону и отправил раненных в тыл. Я неторопливо поплелся вместе с немцами. Они несколько раз пробовали меня подгонять, потом махнули рукой и дальше пошли, уже не обращая на меня внимания.