Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Далеко в тыл не уходят, ну что там такого можно накопать? Данные о передвижении немцев? Так они за неделю уже устарели. Чего ради такой сыр-бор? Я еще понимаю, если бы стояла задача вытащить её к нам в тыл. Так нет же! Бумажки главнее, а человек? "Спасибо за службу, сержант, и счастливо оставаться" — так что ли? Она же там уже неделю почти нас ждет, и как я ей в глаза после этого посмотрю? Как у человека последнюю надежду отнять? Видимо мои размышления были достаточно явственно написаны на лице, ибо минут через пять ко мне подсел старшина Могутов.

— Какие проблемы, старшой? — Могутову было уже под сорок.

Сверхсрочник, он успел пройти и Халхин-Гол, и финскую войну. Боец он был серьезный, и мои ребята слушались его беспрекословно. Опыта у него было куда как поболее, чем у меня, что и привело к нашим с ним доверительным взаимоотношениям.

В двух словах я поведал ему о своих размышлениях.

— Да, дела… А ребятам-то, почто не сказал?

— С самого начала в душу плюнуть? Они же наверняка себя на ее месте представили бы. И что потом?

— А сейчас — что изменилось? Ну вот, дойдем мы до места, найдем ее и что тогда?

— Дойти мы сможем, тут двух мнений быть не может.

А вот найдем ли?

— Майор сказал — она не ходит. Однако же — мин понаставила? И кто нас через них проведет? Если она, паче чаяния, вдруг в беспамятстве лежит или того хуже? И как она, лежачая, нас проводить будет?

— Я думаю, старшой, треп это все. Нету там мин. Кто бы там ее не оставил, где он их столько найдет-то? И ставить их в мерзлую землю — тот еще труд. Ну, может и присобачил он там чего на тропу, ежели она там вообще есть. Так мы ж не рыжие — по незнакомым тропам ходить.

— Нам, Михалыч, полтонны тротила вовсе не надобно.

Двести грамм рванет — и хорош! У меня за спиной — чай не рота стоит. Нас и так, всего чуть больше десятка будет. Эту радистку тащить, да еще и своих, не дай Бог зацепит. Тогда что, виснем всей группой? Или оставим тут заодно и парочку наших ребят? А сами дальше рванем? Да и не сможем мы не по тропе пройти, майор прямо сказал — идти только так.

— Тогда, старшой, я первым пойду. У меня глаз, чай, всяко получше, чем у вас всех, вместе взятых, будет.

— Добро, Михалыч, тогда так и поступим.

— Хорошо, командир, — Могутов привстал, собираясь на свое место.

 — И еще. Правильно ты мыслишь, вот что я тебе скажу.

— Про радистку. Сказал же — потащим ее, значит, в душе ты решение уже принял. И оно командир — правильное.

Дальнейший путь до места высадки был обычным и ничем особенным мне не запомнился.

Приземлившись, мы спрятали парашюты и, осмотревшись, бодро потопали в нужном направлении. Насчет того, чтобы успеть к обеду — это майор, понятно, загнул. Однако же часам к четырем я увидел первый из, указанных мне ориентиров — кривую ель.