Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Что там Травников обещал?

— Так, Леонов, еще не все мозги пропил? Хоть какие-то зачатки ума остались? Соображаешь, что надо себя в нормальный вид привести?

Это он ко мне? Судя по всему, да. Смотрит на меня. Надо отвечать.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, не все. Стараюсь соображать.

— Гражданин лейтенант! Быстрее соображать надо!

Хренасе! Здравствуй, попа — Новый год! "Гражданин старший лейтенант"?! Стоп-стоп-стоп… Это что же, не обычная воинская часть? Гражданин?

Однако же и соседи мои зашевелились, стали приводить себя в порядок. Подтянулись и даже подровнялись.

Стояли они слева от меня, так что я стал правофланговым и равнялись они на меня. Увидев это, крикун подобрел и даже убрал руку от кобуры. Однако не застегнул. Ну и то — божий дар.

— Что молчишь, Леонов? Язык со страху проглотил?

— Никак нет, гражданин старший лейтенант, не проглотил. Готов к выполнению любого приказа.

Глаза у него удивленно расширились. Что-то не то я сморозил? Похоже…

— Любого, говоришь? — Он подошел ко мне поближе. — Ну-ну… Это ты вовремя сказал… Считай, повезло тебе. Да и этим обалдуям тоже…

Он прошелся вдоль строя.

Подошел к лежащему. Тот уже прекратил все попытки встать и неподвижным кулем валялся на полу.

— А ты, Громов, умнее всех решил оказаться? Мол, вы в бой, а я в медсанбат? Отравился, бедненький! Ай-ай-ай! Гогоберидзе! — гаркнул он, повернувшись к остальным бойцам. — Ну-ка, тащите этого мерзавца во двор!

Двое бойцов выскочили из строя, и подхватив лежащего под руки, потащили его волоком из сарая.

— А ну, выходи строиться!

Через несколько минут мы все стояли во дворе. Вокруг была полуразрушенная деревня, жителей на улицах видно не было. Наметанным взглядом я засек пару грузовиков, стоявших напротив сарая на улице.

На первый взгляд они не бросались в глаза, однако видневшиеся в кузовах пулеметы ясно показывали, что стоят они здесь не просто так. Да и разнесены по фронту так, чтобы друг другу не мешать. Зуб даю, за нашей спиной тоже что-то есть.

— Равняйсь, смирно! Равнение на середину!

Строй колыхнулся и замер.

Старший лейтенант, держа руку у козырька фуражки, подошел к стоявшему у забора невысокому капитану.

— Товарищ капитан! По вашему приказанию отдельная восемьдесят вторая штрафная рота построена!

— Вольно! — гаркнул старший лейтенант.

Капитан неторопливо вышел на середину. Походка у него была плавная, уверенная. Чувствовалась внутренняя сила. Это не крикун — старший лейтенант — волчище еще тот.

— Ну, что, бойцы? — спросил он, остановившись перед строем. — Я так понимаю, что головы тут у некоторых отдельных персонажей чем-то неправильным заняты. Так?

Вопрос риторический.

— Молчание — знак согласия. Так еще древние говорили. Сдается мне, что память тут у некоторых хуже девичьей.