Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

— Кратко или требуется подробный доклад?

— Нас кто-то торопит? Ради краткого доклада не стоило бы лететь в Берлин, можно было и по телефону все изложить. Нет, дружище, мне нужно полное освещение всех событий, как видишь его ты!

— На Леонова мы обратили внимание еще во время боя около дота. Не собственно на него, нас тогда интересовал хоть кто-нибудь из пленных, годный для наших целей. Армейцы заявили нам, что один из пленных, а их было всего двое, дороги не перенесет. Его мы и оставили им, а вот второго повезли к себе. К сожалению, молодой водитель не справился с управлением и…

— Это я знаю, Генрих.

Читал твой рапорт и множество других, не менее интересных бумаг. Не надо мне это пересказывать. Я хочу услышать то, чего не написано в этих документах.

— Но я все подробно описал. Разве что опустил совсем уж фантастические вещи.

— Вот их я и хочу услышать!

— Как пояснил Кройцер, со слов Леонова, эта авария не была случайной.

— К сожалению, проверить этот факт сейчас уже невозможно.

— Леонов сказал шарфюреру, что подмена произошла по дороге. Раненого штрафника увезли, а сам Леонов занял его место.

— Он действительно был ранен?

— Внешние признаки имелись, они были зафиксированы еще в шталаге. Детальный же осмотр не проводился, это не предусмотрено правилами.

— То есть он мог и симулировать ранение?

— Хорошо, давай дальше. Факт возможной подмены проверен?

— Нет. Помощь на месте оказывали солдаты маршевой роты. Сейчас они распределены по частям, и установить, кто конкретно его мог видеть, — развел он руками, — мы уже не можем.

— Хм! Что-то многовато случайностей. Ты не находишь, Генрих?

— С другой стороны, его слова тоже ничем не подтверждены.

— Они подтверждаются его делами! И очень даже убедительно! Ладно, продолжай.

— Осмотр тел погибших конвоиров показал, что водитель убит ударом карандаша в горло. У одного из конвоиров сломана гортань, второму попросту свернули шею.

— Ничего себе цирк! Как ты себе представляешь эту процедуру? В тесной машине, зажатый с боков двумя рослыми солдатами? Этот русский еще и Кройцера оглушил? Чем же?

— Этого установить не удалось. Шарфюрер не успел все подробно описать. Он сказал, что почувствовал удар и потерял сознание.

До этого все было тихо и спокойно.

— Почему произошел взрыв?

— Кройцер понимал, что это для него единственный способ хоть как-то привлечь внимание. Где закреплена граната, он не видел, но рассчитывал успеть укатиться за пригорок. Увы, это ему не удалось.

— Так. Что русский сказал ему о своих целях?

— Ничего. Он больше спрашивал. Со слов шарфюрера, он умеет вести допрос и не пропускает ни одной мелочи. Очень внимателен и немногословен. Фантастически жестокий и безжалостный человек.