Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Мне с тобой тут ковыряться долго, терпеть трудно будет. И не дергайся и не красней! Нашла тоже повод… У меня медсестер для тебя нету. Так что — не вертись.

Перевязка заняла прилично времени. Для меня было совершенно очевидно — до фронта мы не доберемся. И уж тем более — через него нам вдвоем не перейти. Просто не дойдем. Ходить она сможет не ранее, чем через две недели. И то — в лучшем случае. Значит, переход к нашим — откладывался. И с раной её что-то надо делать уже скоро. А где я тут, в лесу, найду ей врача?

— Ну, чего тебе, горе ты мое луковое?

— А там, у тайника, кто это внизу был?

— Похоже, что наш.

Судя по всему, гнали его давно, из оружия у него только наган и "парабеллум" остался. Да и патронов — кот наплакал. Ни еды, ни документов — ничего не было.

— Да. Полицай сбоку из "СВТ" ударил, была там, в бревнах, дырка. Сверху я ее не видел, а полицай вблизи рассмотрел.

— А кто в меня попал?

— Нет, я только выстрел заметила. Он из куста стрелял — вот снег с веток и посыпался. Да и перед ним снег взвихрило — выстрелом, наверное.

— Правильно ты его срисовала! Только вот стрелять на такую дистанцию из автомата на бегу, я и сам бы не рискнул.

Из пулемета — еще, куда ни шло. Да и зачем ты вскочила-то?

— Так я думала, он вас….

— Меня, Котенок, убить весьма затруднительно. Из ума я не выжил еще, и подставлять башку под каждую пулю — не собираюсь. А упал я, чтобы его из укрытия выманить.

— Вылез. Не простой полицай оказался. По документам судя — фольксдойч, откуда-то из Прибалтики. Он, видать, неслабой шишкой был и парня этого, парашютиста, они давно вели. Смотрели — куда и к кому пойдет. Чтобы и этих тоже взять тепленькими. Странно, почему с ними немцев не было? Разве что, решил этот фольксдойч перед ними оттопыриться покруче?

— Ну, себя показать в выгодном свете.

Вот я какой — целую комбинацию разработал и провел самостоятельно!

Мы замолчали. Я укутал Котенка во все теплые вещи, которые у нас имелись, и оборудовал ей удобную лежку.

— Вот тут и лежи. Я с вещами разберусь, и поесть тебе приготовлю. Из тебя теперь боец, равно как и хозяйственник — неважный.

Занимаясь готовкой пищи, я не переставал думать о том, что же теперь делать с Котенком? Идти она не может. Еды достаточно, чтобы просидеть тут еще недели две.

Но простым сидением на месте я мало чем ей помогу. Еще вопрос — как её нога? Сейчас боль вроде бы и несильная, но пуля-то в ноге и вынуть я ее не могу. Искать помощь? Вот ее уже выбросили разок — и что? Где они все теперь? Да и будь они тут все разом, чем это ей поможет? Хирурга между ними точно не было, а коллективные соболезнования, в данном случае, лекарство неважное. Разве что вынести ее через фронт на руках? Такая группа это сделать может. Если захочет. Или если будет приказ сверху.

Я покосился на Котенка.