Школьный вальс

— Нина, я проведу до следующего дома, а потом просто прослежу, чтоб ты дошла. Я все понял, если что. Я не идиот.

Опускаю глаза вниз. Мне стыдно и неловко, но я благодарна Арсену за понимание.

— Я не думаю, что ты идиот…

— Хорошо, что мы это выяснили, — игриво подмигивает и берет меня под локоть.

Мы неспешно доходим до поворота, за которым начинается мой дом. Останавливаемся друг напротив друга, прощаясь…

— Ну пока… — говорю, прикусив смущенно губу.

— До завтра… — кивает Арсен, а потом неожиданно хватает мою руку, подносит к лицу и оставляет на тыльной стороне ладони легкий, почти невесомый поцелуй.

Я оторопело моргаю, застыв каменным изваянием.

— Тебя мама ждет, — как ни в чем не бывало напоминает, растягивая на губах лукавую улыбку.

— Угум… Пока, — сдавленно бросаю, резко разворачиваюсь на пятках и спешу убраться.

Что, ради всего святого, между нами происходит? Это же явно что-то романтическое…?

Понедельник. Первый урок. Химия.

И нет. Я не опоздала. Сижу, точно пай-девочка, повторяя домашнее задание. Удивительно, но оказывается у Горгульи есть сердце. Многим она все-таки дала возможность исправить оценки. Я отвечала на прошлом уроке, и, разумеется, хочу ответить еще и на этом, чтобы исправить ту проклятую двойку! Ко всему прочему за лабораторную на прошлом занятии я получила пятерку, что тоже в общем-то неплохо. Если сегодня я отвечу, то о позорной единице и двойке можно забыть. Слава тебе, господи!

— Кто готов отвечать? — приспустив тонкие очки, обводит класс строгим взглядом химичка.

— Можно? — тяну руку, на что Горгулья раздраженно морщится.

Ага, конечно. В классе стоит гробовая тишина, а головы учеников практически не видно из-за учебников. Все хотят выкроить минуту-другую, чтобы повторить материал. Моя рука не опускается и Наталья Юрьевна закатывает глаза, смотрит в журнал, находит мою фамилию ручкой и гнусавым голосом припечатывает:

— Уткина, ну куда тебе еще оценки? У тебя одни пятерки.

— Вон, пять пятерок стоит за последние уроки! Куда еще?

Пять? Откуда, черт возьми?!

Неожиданно мне в затылок прилетает скомканный лист бумаги. Потираю затылок и мы с Горгульей рявкаем в один голос:

— Извините, промазал. Хотел в ведро…

— Ведро в другой стороне, — резонно замечает химичка.

Тем временем Арсен выпучивает свои глаза, по-странному махая руками.

Складывает из рук крест, и в голове словно зажигается лампочка. Мне не нужно исправлять оценку? Почему?

Наталья Юрьевна, потеряв ко мне всякий интерес, тычет ручкой наобум в журнал и произносит:

— Воронина, к доске!

Пока Воронина с химичкой отворачиваются к доске, мне стучат по плечу.

— Псс, Уткина, возьми, — передает мне Настя Ершова маленький бумажный квадратик.

Прикусив губу, настороженно кошусь на Горгулью.