Странная Салли Даймонд

Но теперь я поняла, что в одиночестве ничего не смешно.

В 11 часов зазвонил телефон. Это была Надин.

– Мы пригласили тебя на рождественский обед, и приглашение до сих пор в силе, но если ты еще раз тронешь Анджелу, тебе от меня так достанется, что имя свое забудешь.

– Справедливо, – ответила я.

– И еще одно, – сказала она. – Этого дурацкого медведя в нашем доме не упоминать.

– Сможешь быть у нас через полчаса?

Когда Надин открыла дверь, я протянула ей руку, и она взяла ее. Я очень сильно сжала ее ладонь, показывая, насколько сожалею.

В тот день я задала очень много вопросов, но почти не получила ответов. Анджела знала только, что меня удочерили. Она читала о моей истории в интернете и сумела вычленить лишь голые факты. Точную дату похищения моей матери и нашего освобождения; дату рождения Конора Гири и информацию о его семье (у него была одна сестра, но они не общались); дату смерти моей матери. Надин точно не знала, как та умерла, но про самоубийство была в курсе. Сообщалось также, что меня увезли за границу.

Не считая всего этого, день был хороший. Мне не пришло в голову купить им подарки, но они подарили мне бордовый свитер, очень мягкий и яркий. Меня удивило, что они вообще не включали телевизор. Анджела и Надин включили музыку на Спотифае и пытались заставить меня с ними танцевать. Они много пили. Я выпила три бокала вина, что было моим абсолютным максимумом. После этого мне захотелось спать, но я хотела прогуляться до дома.

Как только я вернулась домой, то включила центральное отопление и телевизор. Я была разочарована, что Кристин не смогла ответить на вопросы по поводу моего прошлого. Я пошла в кабинет отца и открыла коробку с надписью «ЛИЧНОЕ». Там нашла стопку старых полароидов с подписью «Дениз и Мэри Нортон». Моя родная мать выглядела совсем юной и хрупкой и на большинстве фото казалась ужасно напуганной. Но фотографиях с открытых ртом у нее не было видно ни одного зуба. На большинстве она крепко обнимала маленького ребенка. В кровати, на офисном стуле, у батареи. На ней всегда была одежда не по размеру, которая облепляла ее истощенное тело. Я сразу же поняла, что этим ребенком была я, несмотря на подпись. Я и тогда, и сейчас ни капли не напоминала Дениз, хотя она была очень молодой, когда умерла. Я сравнила свои фотографии в подростковом возрасте и после двадцати. Никакого сходства. На фотографиях, где была только Дениз, ее лицо всегда было залито слезами и она протягивала куда-то руки. Ко мне?

Я не узнавала ее, но, при ближайшем рассмотрении, узнала себя. У меня было вытянутое и худое лицо, совсем не похожее на фотографии с седьмого дня рождения, где я выглядела вполне сытой, хоть и грустной. Дениз казалась изможденной. На некоторых фото мы улыбались друг другу, и она как будто говорила со мной.