Странная Салли Даймонд

Я оторвал кусок хлеба и намазал его маслом, чтобы пообедать. Остатки еды я собрал и положил под стул рядом со спальным мешком.

Когда часы показали пять, я закричал на нее, чтобы она просыпалась. Она должна сделать мне ужин. Бекон, картофельное пюре и фасоль.

– Что-то не так с ребенком. Я чувствую.

– Мне все равно, делай ужин.

Призрак с трудом встала. Ее лицо стало потным и красным. Ноги тряслись.

– Ты меня избил. Мне кажется, ты мог навредить ребенку.

– Отец сказал, мне можно. – Отец ничего не говорил о ребенке. Она вообще могла выдумать всю эту историю про ребенка. Ведь она была воровкой. Я очень злился из-за шоколадки.

Призрак продолжила, но постоянно прерывалась, чтобы сделать глубокий вдох.

– Он готовил мне картошку, много лет назад… Сейчас я ем ее только один раз в несколько месяцев… Я уж не помню, когда последний раз видела морковку. – Она снова вскрикнула и схватилась за живот. – Еще рано. Он сказал, что у меня еще примерно шесть недель, но когда это было? Тут так сложно следить за временем.

Я не знал, о чем она говорит. Но почувствовал, что нехорошо было так сильно ее бить.

– Извини, – пробормотал я.

Она посмотрела на меня, плача и улыбаясь одновременно.

– Ты не виноват, малыш. Ты живешь с монстром. Как ты можешь быть нормальным? Что за человек мог сказать тебе, что можно спокойно бить и пинать беременную женщину?

– Папа не монстр! Он лучше всех!

– Но он держит тебя взаперти. У тебя нет друзей, ты не ходишь в школу. Ты вообще когда-нибудь видел других детей?

– Нет, и я никогда не видел женщин, и я тому рад!

– Ну а когда вы ходите в магазин? Или когда ты болеешь? Ты никогда не видел медсестер?

– Папа знает, как меня лечить. Он дантист.

Она снова скрючилась от боли.

– Правда?.. Я даже не знала… Я должна была…

Призрак схватилась пальцами за те места, где должны быть зубы. Она, очевидно, никогда их не чистила.

– Ты должна приготовить мне ужин! Я хочу есть!

Ее лицо взмокло от пота. Она выпрямилась, взяла сковородку и пожарила несколько кусков бекона. Запах был восхитительный. Она помяла картошку вилкой, открыла банку фасоли и переложила ее в помятую кастрюльку, чтобы погреть. Вывалила все это на тарелку, поставила ее на пол и пододвинула ко мне, не переставая стонать и хрипеть.

– Прекрати издавать эти звуки!

– Я не издавала бы эти звуки, если б ты меня не избил! Я думала, ты сожалеешь.

– Больше нет. Ты воровка и своровала мою еду, и даже бекон не такой хрустящий, как я люблю.

Она замерла, сделала несколько громких вздохов и встала, схватившись за раковину.

– О господи, ты совсем как он. Он превратит тебя в такого же монстра, если не сбежишь.

Она оперлась о стену и сползла по ней вниз. И снова заснула, прямо там.

Я съел ужин, а потом чипсы.