Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал"

В его глазах я вижу уверенность и любовь, которые отражают то же самое, что у меня на душе. Киваю — я готова.

Старый дракон начинает что-то говорить, но я плохо разбираю его слова. Его голос эхом отражается от скал, а серебристый туман окутывает нас плотным коконом. Я чувствую, как что-то меняется внутри.

«Спасибо», — говорит мне Ириди, и в этом кратком слове я чувствую множество оттенков благодарности, облегчения и даже восторга.

Родер крепко держит меня за руку. В груди как будто распускается огненный цветок, а следом за этим на меня обрушивается серебристая стена света и боль трансформации — кости удлиняются, мышцы перестраиваются, кожа покрывается чешуей. Но главное — наши с Ириди души сплетаются воедино, становясь единым целым, и это самое прекрасное ощущение в мире. А потом я чувствую, что мы не одни.

«Летим?» — мысленно спрашивает Родер.

Нет. Не Родер. Грон!

Из горла вырывается радостный рык, и только сейчас я осознаю, что я сама — не человек. Драконица? Как будто в подтверждении этой мысли, я распахиваю крылья, повторяя движения невообразимой красоты лазурного дракона, но пока не взлетаю.

— Благословленные Праматерью, отныне вы — единство душ в двух телах, единое целое в потоке времени.

С высоты дракона Зариус кажется очень маленьким, да что там говорить! Даже дерево, под которым мы стояли и которое казалось просто исполином, теперь не такое уж и большое.

Зато торжественность и восторг в голосе Зариуса, когда он произнес ритуальные слова, отзывается в груди осознанием того, насколько невероятно то, что сейчас произошло. Грон, с исчезновением которого Родер уже смирился, вернулся, а я… Я вообще превратилась в драконицу!

— Праматерь дала нам возможность обрести крылья, — улыбается Зариус, а потом снова нацепляет на себя недовольное выражение лица и добавляет: — Так летите же уже! Нечего мне территорию топтать!

Грон… Или Родер? А, может, и оба смеются, а потом, оттолкнувшись от земли, дракон взмывает в небо. Ириди не заставляет себя ждать и тоже взмывает следом.

Надо же, а ведь за все это время я толком так и не смогла полюбоваться глубоким лазурным цветом и могуществом Грона. Даже когда летела на нем. Теперь, в лучах солнца, я замечаю, как россыпью сапфиров переливается его чешуя, как сверкает гребень на спине, как огромен и статен размах его крыльев.

Позволяю себе (только ради интереса) оглянуться и на свои. Ириди оказывается белой драконицей, чешуя которой переливается на солнце всеми цветами радуги.

«Ты прекрасна!» — звучит в голове голос Грона с раскатистым громовым «р-р».

Чувствую, как он не может оторвать от меня взгляда. Мы словно кружим в танце, то взмывая ввысь, то падая вниз спиралью, почти касаясь крыльями друг друга.