Риск

Все-таки, наверное, приходить сюда было не самой лучшей идеей. Бренна выходит в коридор, и я натягиваю обратно трусы и брюки, застегиваю молнию на ширинке и молюсь, чтобы меня не убили.

Голоса Бренны мне почти не слышно, в отличие от голоса ее отца. Тренер Дженсен – властный, вселяющий ужас человек. И все же я неожиданно для себя самого начинаю красться к двери.

– …говорили об этом. – Бренна не скрывает своего раздражения.

– Тебе нельзя запирать свою дверь, когда в твоей комнате кто-то, незнакомый мне. Если собираешься приглашать гостей, будь добра, сначала представь их своему отцу.

– Это просто нелепо! Я не собираюсь знакомить тебя с каждым встречным. Это просто друг.

– Тогда зачем ты прячешь его от меня?

– Пап, пожалуйста, давай закроем эту тему, хорошо?

– Здесь не о чем откровенничать! – в отчаянии восклицает Бренна. – Это просто один парень.

Я вздрагиваю. Просто парень?

Видимо, тренеру Дженсену тоже непросто проглотить эту пилюлю.

– Папа! Фу! Во-первых, никто из моих ровесников не пользуется Крейгслистом! Это рассадник педофилов и психов.

Я давлюсь от еле сдерживаемого смеха.

– А во-вторых, моя личная жизнь тебя не касается!

– Очень даже касается, пока ты живешь в моем доме!

Страсти начинают накаляться, и я тихонечко отхожу от двери.

– Пожалуйста, папа. Просто… иди уже спать, – усталым голосом говорит Бренна. – Мой друг все равно уже собирался уходить. Мне нужно закончить статью к завтрашнему дню.

– Ладно. – Но ее отец явно недоволен. – Скажи своему другу, чтобы в этот раз воспользовался входной дверью. Я не хочу, чтобы он сломал водосточную трубу, или балки, или чем он там воспользовался, чтобы забраться сюда.

Тяжелые шаги начинают удаляться дальше по коридору, а легкие приближаются к двери. В комнату входит раскрасневшаяся Бренна. Ее глаза больше не горят желанием. В них вообще нет никаких эмоций.

– Я так и понял, – отвечаю я, уже натягивая свою куртку.

– Прости за это. Он… с ним… сложно.

Бренна избегает встречаться со мной взглядом, и, судя по тому, как она заламывает руки, ей не по себе.

А может, это не нервы, а смущение. Но никогда бы не подумал, что Бренна Дженсен способна испытывать смущение. Или чувствовать себя побежденной.

Обычно она такая неуступчивая. Впервые с тех пор, как мы встретились, мне кажется, будто весь ее запал куда-то ушел.

– Он всегда такой суровый? – спрашиваю я.

– Да, но дело не только в нем. Я сама дала ему повод предполагать самое худшее.

Это загадочное замечание разжигает мое любопытство. Мне хочется разузнать детали, но судя по ее осторожному поведению, я вряд ли получу ответы на свои вопросы.

– Джейк, – начинает Бренна, – я не знаю, когда мы теперь еще увидимся. Если увидимся вообще.