Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Кавторанг полез за мной и, судя по шороху, тащил за собой спальник.

— Скоро зима, — я отдал ему завёрнутый в тряпку нож. — Иди к людям, к жилью, пока не поздно.

— Я не уйду! — отчего-то засмеялся он. — Я буду искать её и найду!

— Да ты здесь сдохнешь! Беги отсюда! Задницу в горсть и скачками, понял!

— Нет, я выживу! Я же мужчина!

Не знаю как, но я шёл в темноте, наугад, вслепую, без остановки и даже не споткнулся. Шёл, взбудораженный гневом и ненавистью, не думая ни о засадах и патрулях «каркадилов». И никак не хотел признаться себе, что уже давно сам хожу по горам и подсознательно ищу танцующую на камнях…

Всю ночь я брёл вниз по реке, отмахиваясь от навязчивого образа кавторанга, но он упорно стоял перед глазами.

И одновременно было чувство, будто до сих пор смотрит мне в спину. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал думать, точнее, убеждать себя, что встреча с сумасшедшим — игра воображения или сновидение наяву, ибо спастись он не мог. Просто я мысленно пишу «Гору Солнца» и всё это придумал: вижу некий литературный образ, а не живого человека, слышу собственные мысли и говорю сам с собой — воображение разыгралось, только и всего…

Самоуспокоения хватало на минуту, не больше, и потом становилось ещё горше.

Нет, это не мои фантазии. Спасённый Бородин существовал, настолько реальный, плотский, что придумать такое невозможно, и во сне не увидеть. Мне ещё никогда не снилось, чтоб человек дышал, кашлял, вытирал испарину со лба, говорил долго и связанно, выражая при этом целый букет чувств.

Да, он был, только следовало привыкнуть к его существованию, как привыкают к очкам — предмету, инородному для человека, несовместимому с его нежной, чувствительной и подвижной плотью, но который даёт возможность видеть мир во всём его многообразии и красках.

Самым главным доказательством его земной человеческой сути было то, что кроме спасения, я не увидел ничего чудесного, ирреального, как и в явлении Гоя, когда мы с дедом лежали и умирали.

И он побывал в Мире Гоев! А иначе откуда бы он знал это имя — Валкария? И по пещерам он ходил! Мой дед когда-то соприкоснулся с этим миром и перестал искать золотой обоз. Старик с птицей, вытащивший его из проруби, принадлежал к гоям, легенда обретала плоть. Таким же образом танцующая на камнях спасла кавторанга Бородина, только с него взяла не словом — разумом.

Безумие обменяла на жизнь или наоборот…

Вероятно, ГОЙ — не принадлежность к касте или секте; это особое состояние духа, потому баба-яга и спрашивала доброго молодца, кто он есть, и принимала, кормила, поила и спать укладывала лишь гоя, человека с достоинствами и благородством. Антоним этого слова, ИЗГОЙ, подразумевал утрату неких духовных качеств — отщепенец, вышедший или выдворенный из Мира Гоев, поскольку не способен жить по совести.