Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Ещё была надежда, если когда-нибудь танцующая на камнях придёт сюда, то поймёт, что я был в её царстве…

Свет в фонаре тускнел быстро и включать его приходилось лишь в экстренных случаях, чаще, чтобы посмотреть на часы: меня преследовала боязнь ко всему прочему потерять и чувство времени. Каждый раз я вытаскивал батарейки и прятал во внутренний карман, чтоб нагреть от тела. Прямо от могилы стражника я пошёл к ближайшей стене, намереваясь сделать круг вдоль неё (не бесконечный же этот зал!) и отыскать хоть какой-нибудь выход. У стены достал компас, сориентировался по сторонам света — в подземельях он работал нормально, если не считать, что стрелка бегала чуть живее, чем на поверхности, и двинул на северо-северо-восток, с отсчётом шагов, как в маршруте — туда, где казалось должна быть входная дверь.

Стена всё время была рядом в трёх-четырёх метрах, и шёл я, повторяя рисунок её подошвы, всё время уходящий на восток. Под ногами была совершенно ровная поверхность, как на дне высохших солёных озёр, где устраивают сверхскоростные гонки на спортивных автомобилях.

Чувствовал себя почти уверенно, и ещё не было ни паники, ни растерянности, ни тем более отчаяния.

Через каждую сотню шагов останавливался и слушал пространство, через каждую тысячу ложился на соль, отдыхал ровно минуту, полностью расслабившись, затем проверял направление по компасу. Мне чудилось, будто зал овальный и я должен постепенно уходить на север, однако стена упорно тянула на восток, а потом вовсе начала отклоняться к югу. Но ни это обстоятельство, ни то, что ниши с дверью так и нет, не особенно тревожило: зал мог иметь и другую форму, например, бумеранга. Всё равно, если всё время двигаться вдоль стены, я должен был найти выход или вход — уже всё равно.

Первый заметный поворот, градусов на тридцать, произошёл на девятой тысяче шагов, и опять к югу, и тут отказал компас. Дрожащая стрелка гуляла между востоком и юго-западом, ничуть не успокаиваясь, будто вечный двигатель. Что свело с ума компас, аномалия, или залежи магнитных руд, было в общем-то всё равно, я шёл не как исследователь, а как человек, попавший в беду, в ловушку и с единственной целью — отыскать выход.

Прибор испортился напрочь, и сколько бы ни тряс его, ни клал в карман отдохнуть шагов на триста, эффект был тот же. (Кстати, этот компас потом ещё около трёх недель дурил на поверхности, и когда наконец колебания стрелки постепенно затухли, выяснилось, что она полностью размагнитилась.)

За поворотом, уведшим меня приблизительно на запад, стена снова пошла на восток и две с половиной тысячи шагов шла прямо, как по линейке, и разве что наклон её изменился градусов до сорока пяти.