Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Вереском пахнет, — непроизвольно сказал я, но никто не ответил.

Потом я принюхался и точно угадал происхождение аромата, когда на повороте случайно коснулся лицом её головы — запах исходил от волос!

Через некоторое время появилось осязание и я ощутил касание какой-то лёгкой, шелковистой ткани к своей руке и почувствовал жёсткие пальцы поводыря на своём запястье. Передвигаться в полной темноте я привык давно и в общем-то не нуждался в нём, но женщина не отпускала руки. После того, как несколько раз, споткнувшись, толкнул её и наступил на пятку, не выдержал и попросил отпустить.

— Хорошо, — согласилась она. — Иди сам.

И только высвободил руку, как тут же потерял ориентацию и едва устоял на ногах.

— Но я же ходил! Я шёл вслепую!..

— Шёл, пока был зрячим. — Её жёсткие пальцы вновь оказались на запястье и опять пахнуло вереском.

— Что у меня с глазами?

Её тон отбивал всякое желание спрашивать. Я долго и равнодушно плёлся за ней по каким-то переходам и лестницам, будто в огромном доме с этажа на этаж, пока вместе с чувствами не начала восстанавливаться память. И произошло это от того, что новые, необношенные сапоги начали натирать мозоли выше пяток, ощутимые уже при каждом шаге.

Пожалел свои привычные ботинки, потом вспомнил волчий жилет Олешки и оружие, оставшееся вместе с одеждой.

Плохо помню, что я говорил и какими словами, скорее всего, просил вернуться, чтоб взять кольт и безрукавку. Возможно, сказал резко или даже пытался вырваться и пойти назад, и, видимо, разъярил своего поводыря.

— Молчи, изгой! — гневно говорила она. — У тебя жидкие мозги! Ты хоть понимаешь, что был в Мире Мёртвых? Откуда ничего нельзя выносить?

Я уже ненавидел её, и это чувство было неотступным весь путь, который как-то отметился в сознании.

Кажется, мы поднялись в какой-то путанный лабиринт, поскольку очень долго петляли и я часто спотыкался. Потом был длинный и узкий штрек с деревянной крепью — под руку попадали вертикально стоящие брёвна и, наконец, я снова ощутил в воздухе влагу.

— Здесь озеро, — вроде бы сказал поводырь, но голос показался другим — бархатным и приятным. — Тебе нужно искупаться.

Расстёгивать тугие пуговицы не хватило терпения, выворачивая наизнанку, я с треском содрал с себя одежду и ринулся в воду.

Показалось, что тело зашипело, будто раскалённый, пересушенный кирпич. Остальное было как во сне, когда мучает жажда.

Вроде бы сначала пил, упав вниз лицом, пока не начал захлёбываться, потом забрёл по горло и стал тянуть губами, как чай из блюдца. Желудок быстро наполнился, потяжелел — жажда не проходила! Тогда я выбрался, где помельче, сел на дно и стал хлебать воду пригоршнями. И чудилось, мышцы размокли, теряли упругость, позвоночник слаб и переставал держать, а потом отказали руки.