Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Тот мерил его взглядом, указал жезлом:

— Открывайте боковую!

Русинов открыл и стал рядом, незаметно наблюдая за лицом инспектора, — хоть бы один мускул дрогнул! Тяжело забравшись в салон, молча осмотрел вещи, картины полуобнажённых женщин на стенках — специально для отвода глаз повешены: мужской взгляд уж никак не минует, — однако этот с прежней ленцой спросил:

— Что в коробках и ящиках?

— Продукты, — ответил Русинов.

— А это что? — Он слегка пнул сапогом резиновую лодку в чехле.

— Покажите, — сказал инспектор. Пришлось влезать в салон.

Расходясь с гаишником в тесном проходе, ощутил от него запах зелёной листвы и тёплого асфальта. Шея уже была загоревшая на солнце до черноты, а воротник куртки вытерт до тканевой основы искусственной кожи. После показа лодки он почему-то неодобрительно хмыкнул, вроде как дерьмо лодка, и выбрался на улицу. Русинов решил, что проверка закончилась, но гаишник ещё раз посмотрел на госномера машины и приказал:

Забравшись в кабину, он сунулся к двигателю, что-то тёр там, смотрел, затем сел на сиденье, покачался, словно пробуя, мягко ли, и тут только Русинов уловил, что его ленивый взгляд лишь прикрытие.

На самом деле он цепко и молниеносно осматривал кабину. Вот задержал взгляд на медвежонке, тронул его пальцем, вот пробежал глазами по цифрам на бумажке, притиснутой магнитом к передней панели, — Русинов отмечал километраж, — напоследок покосился в зеркало заднего обзора.

— Снимайте номера, Александр Алексеевич! — отчеканил он.

Чтобы не возбуждать ещё больше себя и его, Русинов послушно достал ключ и стал откручивать болты. Гаишник с прежним меланхоличным видом выступил на проезжую часть и поднял жезл автомобилю, идущему в Соликамск.

Пока Русинов справлялся с номерами, он проверил документы, багажник, что-то поспрашивал у водителя и отпустил с миром. Затем подошёл к «уазику» и стал, постукивая жезлом по сапогу. Это был сильный человек, ничего не боялся: кобура с пистолетом застёгнута и сдвинута к спине. Русинов подал ему жестянки номеров. Инспектор брезгливо взял их, отнёс в свою машину, потом вдруг по-хозяйски сел в «уазик», запустил двигатель и ловко заехал в загородку у стены постовой каланчи. Вместо ворот у отстойника была тяжёлая двутавровая балка, которую гаишник запер на замок, и, ни слова не сказав, сел в свой жёлто-пёстрый «жигулёнок».

— Слушай, командир, — всё-таки миролюбиво сказал Русинов, — мне что прикажешь, здесь весь отпуск загорать?

— Если прикажу — будешь загорать, — так же миролюбиво отозвался инспектор и лихо вывернул на дорогу.

Проводив его взглядом, Русинов вернулся к отстойнику, попинал баллоны и огляделся.