Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Топчан, который устанавливался на дне чана, сушился у стены бани. Самого больного нигде не было видно.

— Ну что, ушёл несолоно хлебавши? — засмеялся пчеловод. — Забыл предупредить, что нынче у нас обед несолёный, диетический.

— Ничего! — отмахнулся Русинов, делая вид сытого человека. — Я и диетический умял…

Он поставил кружку на лавочку и взял бутыль с водой.

— Черпай вон из ведра, — посоветовал Пётр Григорьевич. — Ты эту воду пить не станешь.

— Дистиллированная! Тоже диетическая.

Русинов напился из ведра, присел, с удовольствием вытянув ноги.

— Может, помощь нужна? — спросил он.

 — Я врач, так что не стесняйся, говори.

— Чем ему поможешь? — вздохнул Пётр Григорьевич. — Сорок лет соль рубил, просолён вон — в чану вода аж горькая после него.

— Да… Тут у всех одна болезнь. Соляные копи кругом, солеварни… Вот и грызёт суставы. Как поход твой? Посмотрел?

— А что с глазами-то? — будто между прочим спросил Русинов.

— Вроде катаракта, сказал… Ослеп… Красивые у нас места!

Он отвечал неохотно: чувствовалось, пытается уйти от подобных разговоров, и Русинов подыграл ему:

— Места — слов нет! Хоть оставайся и живи.

Слепой, скорее всего, был в бане — деваться тут больше некуда, однако Русинов никак не мог найти причины, чтобы войти туда либо, напротив, выманить его на улицу.

— Пожалуй, я палатку сегодня поставлю, — сказал он. — Вон там, на горке.

— Что так? — озабоченно спросил пчеловод. — В избе-то лучше.

— Жарко, — признался Русинов. — Да и печь сегодня натоплена… Мне в палатке привычнее, свежий воздух…

— Ну, смотри, — сдержанно проронил Пётр Григорьевич. — Жар костей не ломит…

— Да и больной же у тебя, — добавил Русинов.

 — Неловко место занимать.

— Больному место найдём, — неопределённо заметил пчеловод. — А ты иди под крышу. Вдруг ночью дождь или что…

— Мне дождь — не помеха! — засмеялся Русинов. — Ты посмотри на мою палатку!

Он понял, что путает какие-то планы пчеловода, и тем более решил спать на свежем воздухе: надо прояснить обстановку, узнать, что за «пермяк» поселился на пасеке. Палатка у него действительно была надёжная — с надувным полом и крышей из прорезиненной ткани. Зато стенки в летнем варианте — лёгкие, сетчатые. Он установил её на взгорке, чуть выше избы, откуда хорошо просматривались баня и речка, перегнал туда же машину и расположился на ночлег.

Было уже темно, а пчеловод всё ещё хлопотал по хозяйству — подтапливал баню, относил туда бельё, потом ловил пчёл возле летков и, похоже, пользовал «пермяка» ядом. Угомонился лишь к полуночи, оставив больного в бане. Две лайки, мирные и лохматые, тоже побегали по косогорам и спрятались в подклете. Русинов вставил в прибор ночного видения свежий аккумулятор и тихо выбрался из палатки.