Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Пробираться стало очень трудно, рваный, искорёженный металл торчал из каменных завалов, свисал с потолка, но галерея постепенно приобретала свою первоначальную округлую форму. Скоро среди камней Русинов заметил бетонную плоскость дороги и рваные охвостья толстых кабелей, прикреплённых к стенам. Метров через двести пятьдесят, когда штольня повернула вправо и почва её стала горизонтальной, следы разрушений были уже едва заметны. Видимо, здесь пронеслась лишь ударная волна, сорвавшая из-под кровли вентиляционные трубы из прорезиненной ткани да разбившая в щепки деревянные перепускные ворота.

Шахтное оборудование и устройство самой штольни сначала навело Русинова на мысль, что здесь добывали какую-то руду и вывозили автомашинами на поверхность. Почти уверенный в этом, он прошагал ещё метров двести по сухой и нетронутой галерее, как впереди в свете фонаря зазияла бездна. Луч не доставал противоположной стены…

И неожиданно в этой бездне, на секунду выключив фонарь, он заметил естественный свет, пробивающийся откуда-то сверху. Когда же штольня, забрав ещё левее, вывела его к этому месту, всё стало ясно: это была взорванная шахта для запуска межконтинентальных баллистических ракет.

И, судя по местоположению, её устье выходило на поверхность в самом центре «перекрёстка Путей».

Он сразу же вспомнил глубокую яму, вырытую в морене на «перекрёстке» возле пасеки. Неужели и там, под землёй, было то же самое?

Следовало бы не терять времени и выходить на поверхность: если это и Кошгара, то хранит она в себе иные сокровища… Огромный зал, где, по всей вероятности, осуществляли перезарядку пусковой установки, впечатлял размерами. Металлическая крепь-облицовка была сорвана взрывом, но крепкие монолитные породы удерживались на своде.

Русинов обошёл её по левой стороне — здесь галерея раздваивалась, и один её рукав с небольшим уклоном уходил куда-то в сторону. Больше из любопытства он двинулся вперёд, миновал три искорёженные металлические перегородки с дверями, после чего галерея сделала поворот на девяносто градусов и уткнулась в открытые стальные двери со штурвальным колесом. За дверями оказался просторный, но с низким потолком зал — по всей вероятности, командный пункт — жестяные короба вентиляции, литые бетонные стены с остатками осыпавшейся от сухости воздуха извёстки, длинные металлические столы и горы мелкой бумажной трухи, изъеденной крысами. Русинов обвёл фонарём стены и остановил луч ещё на одной двери, наглухо завинченной штурвалом. Начинала срабатывать простая человеческая психология: если есть дверь и можно идти дальше — надо идти. Навалившись телом, он стронул колесо и, раскрутив его, толкнул массивную дверь. За нею шёл невысокий, облицованный простой шахтной крепью, ход.