Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Да, взялись круто! Даже если совершишь невозможное — вырвешься из каменного мешка или по прошествии определённого срока выпустят тебя сумасшедшим, — ходить будешь пешком. Впрочем, душевнобольному уже не нужна машина… Он опустил капот. Придётся ждать до утра, а потом в любом случае идти в посёлок, искать трамблёр… Кто же непосредственный исполнитель? Кто запирал в пещере? Выводил из строя машину? Дверца была закрыта на ключ! Он проверил пассажирскую дверцу — на внутренней защёлке, закрывал перед тем, как уйти в штольню… Русинов перевалился через барьер-перегородку, разделявшую кабину и салон, включил свет.

Задние, грузовые дверцы распахнуты настежь! А в салоне всё перевёрнуто, изорвано, разбито и, самое интересное, нет ни одного эротического плаката на стенках!

Русинов включил фонарь и осмотрел створки дверец — кто-то их вырвал снаружи, и этот кто-то обладал нечеловеческой силой, ибо загнуть толстые ригели замков одними руками невозможно. Поразительно, что все стёкла оставались целы, и даже лобовое, растрескавшееся — толкни хорошенько, и разлетится… Коробки с консервами, сухари, сахарный песок, кофе — всё рассыпано и перемешано, а многие банки перемяты — видимо, их били камнем.

Он поднял одну, полурасплющенную: из разорванной жести торчали волокна мяса… Да это же медведь! Давил из банок тушёнку, как пасту из тюбиков! Причём недавно, ещё не успели прокиснуть вскрытые банки и хранили аппетитный запах.

Больше половины продуктов было испорчено и уничтожено. Нечего было и думать смести сахар, перемешанный с грязью и солью, собрать раздавленные и наполовину съеденные пачки печенья.

Но самое главное, не осталось ни одной целой банки консервов! Каждую попробовал разбить, и те, что лопнули, — высосал, вылизал, выскреб почти подчистую. Из десяти банок сгущеного молока, которые Русинов берёг для пеших походов, не осталось ни одной. Все оказались смятыми в гармошку и пустыми. Причём надо было отметить вкус зверя: небось дешёвенькие рыбные консервы и гречневую кашу не съел, а лишь помял банки, а фляжку с подсолнечным маслом просто прорвал и вылил. Русинов заглянул в инструментальный стальной ящик — спирт «Ройял» и водка были на месте, что доказывало полное алиби человека. И чай, припрятанный после посещения серогонов, был целым…

Он навёл в салоне порядок, вымел всё, что уже не годилось в пищу, и отстегнул от стены кровать. Эти бытовые, домашние хлопоты окончательно привели его в чувство, лишь пошумливало в ушах да жгло ладони с полопавшимися пузырями. Он закрыл задние дверцы, кое-как, на живую нитку, выправил замок, для верности заложил на «кривой стартёр» — заводную рукоятку.