Сокровища Валькирии. Книги 1-7

На стук выскочил пёс из-под машины и залаял сильнее. Надежда Васильевна вышла из сеней и отшатнулась:

— Это вы?! Опять вы?!

— Представьте себе! — с лёгким вызовом сказал Русинов. — Опять я!

— А где Серёжа?.. Где мой муж? — чего-то испугалась она.

— Хотел у вас спросить, — он развёл руками. — Ваш муж меня арестовал, запер в амбар и забыл.

— Но он повёз вас в Ныроб! Хотел везти…

— Не знаю, что он хотел, но сидеть под замком мне надоело, — заявил Русинов.

— Олю… не видели? — вдруг с опаской спросила она.

— Последний раз видел вчера ночью, — признался Русинов. — Потом пришёл ваш муж…

— Не знаю, что и думать, — загоревала Надежда Васильевна. — Она ушла к вам и больше не возвращалась. А теперь и отец пропал…

— А вместе они не могут быть?

— Да нет… Зачем она поедет в Ныроб?.. — Она подняла усталые глаза. — Послушайте меня… Уезжайте, пожалуйста! Я даже ничего не скажу мужу. Вашу машину он исправил… Уезжайте, а?

— Не поеду, — он решительно помотал головой. — Не уговаривайте.

Надежда Васильевна обняла себя, горько подпёрлась рукой:

— Как вы приехали, у нас начались несчастья… Вы же опытный и зрелый человек, а Оля — совсем молодая и многого не понимает в жизни. К тому же вы — женатый, есть семья…

— Это неправда, — проговорил он. — Я один… Я давно один. Рядом никого и за спиной — никого. Хожу и оглядываюсь… Понимаю, я вам не ко двору. Вы боитесь меня, потому что я — Мамонт… Но я не желаю никому здесь зла! Можете в это поверить? Вот Ольга поверила!

— Потому что ещё глупая и романтичная, — отпарировала Надежда Васильевна. — Простите, но мне кажется, вы умышленно этим воспользовались, в своих целях. Не знаю, что вы ищете, чего добиваетесь, но обманывать молодую девушку… Впрочем, что вам говорить? Вы уже и так принесли нам много несчастья. И принесёте ещё… Я вам должна сказать… У Ольги есть жених, суженый ей человек. Они обручены ещё в юности… Прошу вас, уезжайте.

В ушах зазвенела пещерная капель. На прямых ногах он неуверенно спустился с крыльца — пёс лаял злобно, открытая его пасть была рядом, обдавало руки собачьим дыханием. Он потянулся и погладил овчарку по голове, клацнули зубы возле пальцев — никого нельзя было в этом мире ни приучить, ни сблизиться ни с кем. Пёс огрызался и отторгал всякого, кто тянул к нему руку, и это горько осознавать, однако всё было справедливо: мир существовал лишь потому, что умел защищаться…

Русинов долго бродил по песчаной чистой дороге между огородами и лесом, затем ушёл на Колву, сел у самой воды, шумящей на перекате, и просидел до захода солнца.