Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Заломило в спинном мозгу… удерживаясь руками, спустился ниже — ноги нащупали опору. Жёлоб оказался узким и дощатым, как гроб. Это был так называемый шкуродёр — через несколько метров загорела кожа на спине и ягодицах. Русинов съехал вниз и попал ногами на что-то мягкое. Ощупал — сложенный во много раз кусок войлока…

В полной тишине время шло медленно, и возбуждённая пещерой память о Кошгаре навевала тревожные, искрами проскакивающие мысли — стоит там, наверху, завалить глыбой лаз, и будет самая лучшая в мире тюрьма. Без фонаря в неизвестной пещере никогда не найти другого выхода… Однако в горловине лаза заметался луч, и скоро по шкуродёру съехал встретивший их мужчина. Лица не рассмотреть: за светом фонаря как за ширмой…

— Ступайте за мной, — скомандовал он. — Отдых — через каждые тридцать минут.

И замелькало перед глазами — летающий по стенам свет, ходы, полости, лазы, словно чувала русской печи, высокие залы, узкие дыры со шкуродёрами, деревянные лестницы куда-то вверх, резкие повороты и каменные развалы. Пещера была сухая, рубаха и куртка промокла от пота насквозь, хотелось пить, в ушах метрономом стучала кровь. Через четыре остановки на пятиминутный отдых Русинов понял, что без проводника отсюда не выйти и с фонарём и с запасом продуктов. Лабиринт был потрясающим по сложности. В стенах зияли чёрные провалы каких-то ответвлений, иногда на пути возникал заваленный до кровли зал и приходилось карабкаться между глыбами и огромными блоками либо пробираться на четвереньках по двум связанным брёвнам, висящим над неведомой пропастью. Но вместе с тем эта бесконечная пещера была обжитой, исследованной и исхоженной, ибо идущий впереди человек безошибочно ориентировался во всех хитросплетениях путей и перекрёстков.

После девятого «перекура» на пути неожиданно оказалась маленькая, срубленная из тонких брёвен избушка всего в метр высотой. Провожатый открыл дверь, осветил внутренность этого строения и приказал:

Русинов вполз на четвереньках и повалился на толстый войлок. Провожатый подал ему большую флягу с водой и, когда Русинов напился до бульканья в желудке, укрыл его одеялом. Сон пришёл почти мгновенно и длился, показалось, столько же. Заботливый проводник растряс его, высветил маленький столик, приколоченный к стене, — хлеб, нарезанная пластами копчёная свинина и крупные головки лука.

— Ешь! — выключил фонарь.

Ели в полной темноте, и руки их иногда натыкались друг на друга, когда брали пищу со стола. Запивали из одной фляги, по-братски, хотя были совершенно чужими и разными людьми. Русинов так и не видел лица провожатого, умело скрываемого за лучом света, раза два лишь в отсветах мелькнула небольшая аккуратная бородка.