Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Однако во всём хаосе и развале сознания родилась одна естественная мысль: сокровища древних ариев потому и не были известны миру, что психика изгоя не выдерживала, когда прикасалась к таинству… Всякий заявивший или предположивший их существование заявлял себя безумцем, сумасшедшим, ибо начни сейчас Русинов рассказывать первому встречному о залах пещеры, в лучшем случае приняли бы за сказку. Неспособность психики «бродящих во тьме» устоять, а разума — осмыслить увиденное было гарантией сохранения тайны этих сокровищ. Но при этом находились же такие, кто мог поверить в бред сумасшедшего и организовать экспедицию Валентина Пилицина! Кто-то был способен отделить зерно от плевел! Ведь и родной Институт не побрезговал копаться в навязчивых идеях душевнобольных. Сколько раз Русинов вёл длительные беседы с пациентами клиники?

К чёрту золото! Надо попытаться вернуться в русло рассудка и осмыслить то, что пока недоступно разуму: какую соль носят Авеги на реку Ганг? Соль, которую добывают в пещерах Варги? И вообще, откуда всё пошло? Кто придумал эти титулы, иерархию? Карна, перед которой все преклоняются, которая управляет всей жизнью? Где она? Куда ходила слепая старуха сначала с нефритовой обезьянкой, затем — спрашивать позволения оставить Мамонта ещё на две недели? Кто она — королева, царица, Хозяйка Медной горы?

Единственное, что известно — как она выглядит. Авега сразу узнал её на открытках картин художника Константина Васильева. Неужели Васильев видел Карну-Валькирию? Или это просто творческое прозрение?

— Нет, Карна — это слишком далеко! А Варга — совсем рядом, слепая старуха. Ведь она же в полном смысле добывала соль в соляных копях: профессиональное заболевание суставов, но великолепные лёгкие — у семидесятилетней женщины не слышно дыхания! Совсем не употребляет соли, хотя хлеб и соль всегда оставляет на столе, каждое утро встаёт и встречает солнце, а вечером провожает его и, не включая света, ложится в постель. Она не имела никакого отношения к золоту. Там вообще не было женщин, и даже та, что вела допрос вместе с Авегой, не пошла с Русиновым, а передала его в руки провожатого…

Близко локоть, а не укусишь теперь. Всё на золото променял: любые расспросы могут быть истолкованы как нарушение условий искупления вины. Обставили его очень хитро и прочно, обезвредили, лишили всего, даже собственных убеждений, от коих теперь следует ещё и публично отказаться…

Стоп! Но ведь тем самым гои как бы очищали его от прошлого! Снимали порок, опасность, которую нёс с собой Русинов вместо света. Разумеется, делали это не ради него, а для собственной безопасности.