Сопротивляйся

– Не ори на меня… – шепчет.

– Почему я узнаю об этом сейчас?! – я ору и буду орать.

На нее вообще в этой жизни никто никогда не орал. Никто, кроме меня. Это, зараза, моя святая обязанность, потому что мне никогда не было на нее похер, как бы она не пыталась заставить себя в это поверить.

– Ничего не случилось, – в ее глазах стоят слезы.

– Ты шутишь, блять? – я близок к тому, что смахнуть со стола тарелку."

"– Ты был в командировке.

– Но не на другой планете!

– Ты был весь в своем проекте… – говорит сдавленно.

– И не замечал тебя? – цежу.

– Тебе было не до этого всего.

– Кто это сказал?! – встав со стула, отбрасываю его от себя, срывая злость.

Отворачивается и обнимает руками плечи.

Они у нее дрожат, но я не могу заставить себя обнять их. Я пытаюсь переварить это откровение. Эту дурость, от которой меня самого колотит.

Запустив в волосы руки, мерю шагами пол. Со свистом втягиваю и выдыхаю воздух. Мои мозги перегружены бешеной пятидневкой этой недели, но сейчас будто воспаленные. Они упорно не желают идти на компромисс. Я слишком зол для этого.

Моя жена и трехмесячный сын чуть не погибли. Я даже не знал об этом.

– Я не мог участвовать в твоей жизни, нихера о ней не зная. Ты права, семья у нас была дерьмовая.

– У нас ее вообще не было, – звонко бросает она.

– Да, потому что я недооценил твое умение решать проблемы.

Запрокинув голову, она молчит. Я слышу ее всхлип, но иду в комнату и выдергиваю из шкафа толстовку.

Мне нужно проветриться, иначе наломаю дров.

Одеваюсь за две минуты.

Игнорируя застывшую у окна фигуру, прохожу в коридор и обуваю кроссовки. Забираю с комода ключи, забросив на плечо куртку.

Я толком не знаю, где в моем ЖК конкретно мои окна, и сейчас выяснить это не пытаюсь.

Как только выхожу за ворота, набрасываю на голову капюшон, переходя на трусцу вдоль проезжей части. Смог вместе с мартовской сыростью наполняет легкие, но вдыхая этот коктейль, чувствую, как мозги наполняются кислородом, и это то, что мне сейчас нужно.

Глава 50

Наши дни. Руслан

В двадцать шесть я думал, что “дом” – это как раз та сфера моей жизни, в которой все именно так, как должно быть. Я встретил девушку, выбрал ее во всех доступных мужику смыслах и просто получал от гармонии внутри себя удовольствие.

Она получала его вместе со мной.

Она, блять, была со мной. В каждой точке, которая определяла наше будущее. Мы оба нихрена в этой жизни толком не понимали, зато точно знали, что хотим ребенка. Мишаня вообще самое легкое решение в моей жизни и, двадцать минут спустя, сделав круг и вернувшись в исходную точку, я на девяносто девять процентов уверен, что его мать будет там, где я ее оставил. В моей квартире.

От выветренной злости есть осадок, и это не горечь, а банальный гнев. На нее. На себя.