Сопротивляйся

– Я сама не знала, чего хочу… – обнимаю себя руками. – Просто не понимала, что мне делать. И не всегда понимала, что делаю. А ты… ты бы спалил себя изнутри, если бы не добился своих высот. Тебе это было нужно, необходимо. И я никогда тебе не мешала. И сейчас не собираюсь…

– Что это значит?

– Что я не собираюсь выставлять тебе какие-то условия. Я просто хочу, чтобы ты был рядом, когда нужен…

Спустя секундную паузу он спрашивает:

– Сейчас я тебе нужен?

– Да… – рисую на стекле маленький круг.

Слышу его шаги за спиной. Как они приближаются, заставляя сжиматься внутри от ожидания этого неизбежного.

Его руки обнимают меня под грудью. Сжимают, вдавливая в сильное тело, и я реагирую на этот контакт от макушки до пяток.

– Это хорошо, потому что ты тоже мне нужна, – шепчет, прижимаясь носом к моему виску.

Глава 58

Наши дни. Оля

Чтобы переспать с ним в восемнадцать, мне не нужно было ничего, кроме его желания, которым он зажег меня, как спичку. Тогда, в наш первый раз, он касался меня с голодом, от которого голова шла кругом. Я чувствовала себя особенной. Красивой, сексуальной, желанной. На меня всегда клевали парни, и до Чернышова я целовалась с разными, но только он смог дать мне эти неповторимые ощущения.

Того, что я единственная. Мне казалось, что если попрошу его остановиться, он умрет от боли, но я просто знала – если попрошу, он остановится несмотря на все свои страдания. Я просто доверилась ему. Абсолютно незнакомому парню в старых заношенных кроссовках и с уверенностью в себе, которую он привез в наш город вместе со своими вещами."

"И сейчас я чувствую то же – мужское желание и голод, с которым он меня касается. Знакомый ритм его дыхания, резкость движений, только теперь я не могу доверять вот так – слепо.

Я разучилась это делать. Верить без оглядки. Кажется, это необходимое условие взросления, но правда в том, что я хочу ему доверять.

Без этого все будет суррогатным. Ненастоящим между нами…

Я чувствую его возбуждение клетками кожи и мозга. Опускаю веки в ответ на зов его тела, но я только беру, ничего не давая, и Чернышов это чувствует.

Знаю, он хочет другого, как и я.

– Что не так? – утыкается лбом в мое плечо.

– Мы стали почти чужими… – говорю ему. – Может, я тебя теперь не знаю?

– А сама, как чувствуешь?

История с той брюнеткой говорит мне, что я близка к истине.

Через сколько голов он перепрыгнул, чтобы сесть в свое кресло? Скольких затоптал по дороге? Это меняет человека? Насколько сильно? Важно ли это?

– Хочу полагаться на факты, а не на чувства.

– Очень рационально.

– Как и положено в мире взрослых людей, – смотрю на его отражение в оконном стекле. – Так ведь?

Он тоже смотрит на “нас”, приподняв с моего плеча голову.

– Ты хочешь узнать мое мнение по этому вопросу?

– Видимо.