Сопротивляйся

Присев на корточки, я упираюсь коленями в пол и прикладываю свою ледяную ладонь к его горячему лбу.

– Пффф… – выдыхает.

– Тебе вкололи обезболивающее? – спрашиваю взволнованным шепотом.

– Не знаю…

– А врач тебя осмотрел?

– Нет.

– Нет? – возмущаюсь я. – Ты здесь уже два часа почти!

– Не кричи… меня долго оформляли.

– Где твой телефон?

Я звонила ему три раза!

– Не знаю.

Моя ладонь нагревается мгновенно. Кладу ему на лоб другую руку. Почти не отдавая отчета своим действиями, глажу его щеку, большим пальцем обводя возникшую там скобку.

Под моими пальцами так хорошо знакомые контуры. Я была дурой, когда думала, что касаться его, все равно, что касаться незнакомца. Даже его щетина колется все так же, но я никогда не повторю этого фокуса за пределами этой комнаты.

Я не хочу возвращаться в прошлое, а будущего у нас нет. То, что было между нами когда-то невозможно вернуть. Я другая. И он тоже другой.

– Ты горишь весь… – шепчу.

Я начинаю паниковать, потому что ему действительно очень плохо.

Может быть, он думает, что я его галлюцинация, потому что молча сопит и принимает мое присутствие, как данность.

Повернув лицо, он утыкается носом в мою ладонь и, сделав рваный вдох, рычит:

– Сука, как же больно…

Этот стон приканчивает все мои сомнения.

– Я найду врача, – вскакиваю на ноги.

Выйдя в коридор, пулей проношусь мимо все еще пустого поста медсестры.

– Иди сюда, – зову сына, выглянув за дверь отделения.

С возней он тут же съезжает со стула и шлепает ко мне, шурша комбинезоном и медицинскими бахилами.

Усадив его на маленький диван в углу, я вышагиваю вдоль поста и почти готова орать, когда в коридоре все-таки появляется медсестра.

На ее лице удивление, но я начинаю говорить раньше, чем она успевает открыть рот.

– В пятой палате пациент Чернышов. Ему очень плохо, вызовите врача.

Опомнившись, она возмущенно велит:

– Покиньте отделение!

– В пятой палате пациент Чернышов Руслан Робертович, – повышаю я голос. – Это мэр города. Если вы не хотите, чтобы я всю больницу на уши поставила, вызовите ему врача!

Самое ужасное заключается в том, что я действительно готова это сделать.

Я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь в том, что ему окажут долбаную помощь.

Медсестра хлопает глазами, переваривая мои слова, а потом принимает совершенно безразличный вид и цедит:

– Какой дурдом.

С независимым видом пройдя за стойку, она снимает трубку на телефоне и, понизив голос, что-то в нее излагает.

Никто не пытается меня гнать, даже когда в отделении появляется врач. Он только бросает на меня недовольный взгляд и скрывается в палате."

"– Вызови наверх анестезиолога, – велит на ходу десять минут спустя. – Готовьте к операции. Побыстрее.

После этого все вокруг приходит в легкое движение.