Сопротивляйся

Завтра мы планируем посмотреть еще пару офисов и выбрать что-то оптимальное, а сегодня мне нужно забрать Мишу у его бабушки, потому что в детском саду настоящая эпидемия гриппа, и я не знаю, куда пристроить его завтра. Возможно, мне придется взять его с собой. К счастью, он будет только рад послоняться по городу, вместо того, чтобы идти в детский сад.

Иногда мой сын чертовски упрямый. И когда он упрямится, становится уменьшенной копией своего отца, который будто поселился в моей голове с тех пор, как возник на горизонте две недели назад.

– До завтра, – откинув собственный козырек, она водит пальцем по губам, нанося поверх помады прозрачный бальзам.

Заталкивая в сумку перчатки и телефон, выбираюсь из машины и ступаю на тротуар, который расчищен до самого асфальта, будто прилегающую к администрации территорию коммунальщики решили наградить своим вниманием на все сто пятьдесят процентов. Именно поэтому я не могу оправдать свое участившееся сердцебиение препятствиями в виде снега или чего-то еще.

Глядя на фасад пятиэтажного здания администрации, чувствую себя так, будто приближаюсь к раскаленному пыточному паяльнику.

На парковке перед входом все машины расставлены в идеальном порядке в соответствии с выделенными местами. Не создавая суеты и толкучки, видимо, все дело в том, что парковка здесь ограничена.

Охранник у турникета спрашивает мое имя, и хоть я не думаю, что оно кому-то здесь знакомо, мужчина всматривается в мой паспорт так, будто я опасная преступница.

Убирая в сумку документы, отхожу к окну.

Через пять минут за моей спиной возникает женщина со старомодной прической в виде собранного на затылке пучка волос и в костюме, состоящем из клетчатой юбки и пиджака.

Кажется, ей слегка за пятьдесят. Она представляется Надеждой и просит пройти за ней, проявляя нулевой интерес к моей персоне.

Не знаю, с чего вдруг меня это коробит. Я не чертова знаменитость.

Я знаю, что это его секретарь, и вопреки любой логике осматриваюсь по сторонам с гораздо большим любопытством, чем мне бы хотелось.

Мы поднимаемся на второй этаж и проходим через приемную, после чего попадаем в коридор, где вдоль стены выстроились стулья для ожидающих, а из окна открывается вид на проспект и историческую часть города.

– У него сейчас посетитель, – женщина указывает рукой на стулья. – Но я скажу ему, что вы здесь.

Просто отлично.

Бросив на стул свою куртку и сумку, наблюдаю за тем, как секретарь господина Чернышова скрывается за дверью приемной, оставляя меня одну, но две минуты спустя “хозяин” этих коридоров и приемных открывает дверь своего кабинета, возникая на пороге в костюме, галстуке и без каких-либо признаков бандажа.