Мир Аматорио. Искушение

– Значит, вот о чем ты думала, когда пригласила меня к себе? Трахнуться со мной, а после этого бросить? Об этом ты думала, когда я признался тебе в любви?

Его глаза наполнены разрушительной болью, и чем дольше я смотрю в них, тем сильнее разрываюсь на куски. Проглотив горестный ком, я отворачиваюсь и с трудом произношу:

– Я не хотела, чтобы ты отказался от того, что должно по праву принадлежать тебе. Если у тебя что-то не получится с гонками… И ты снова попадешь в аварию… В этом случае ты всегда можешь вернуться домой. В компанию отца…

– Я не собираюсь связывать свою жизнь с «Аматорио Лимитэд», – сурово пресекает меня Десмонд.

Я награждаю его таким же суровым взглядом.

– Это ты сейчас так говоришь. Может быть, через несколько лет тебе захочется стабильности, а гонки…

– Через месяц мне исполнится двадцать один год. В этом возрасте люди в состоянии думать о будущем, взвешивать все «за» и «против». Итак, я заявляю тебе на всех официальных уровнях: я хочу стать гонщиком, – голос Десмонда грубеет и становится убийственно серьезным. – А еще я хотел быть счастливым с тобой. Это просто все, чего я, блять, хотел.

Я содрогаюсь от просачивающегося в сознание страха. Почему Десмонд так говорит? Теперь он не хочет быть со мной?

«Разве этот вариант не устраивает тебя, Кристи? Ты же сама пыталась поставить точку»

– Я не понимаю одного. Почему ты решила за нас обоих? Я же говорил тебе, что выбираю автоспорт, а не компанию отца. И если в будущем отец не поменяет своего мнения, мне… Мне все равно, черт возьми, поменяет он что-то в условиях наследства или нет!

– Зато мне не все равно на твое будущее, – мои губы трясутся. – Я была готова пожертвовать своими чувствами, ради тебя!

– Так в этом и смысл. Мне не нужны жертвы. Мне просто нужна ты… Та, которая приняла меня таким, каким я есть. Но не та, которая готова от меня отказаться. С меня хватит.

Он поднимается из-за стола, и одновременно меня поражают несколько чувств: страх, паника, желание броситься к нему, смущение. Но доминирующим среди них является стыд. Глубоко укоренившийся стыд за то, что я такая жалкая слабая гребаная трусиха.

Любая нормальная девушка на моем месте давно бы поговорила с Десмондом и поделилась своими опасениями. Но я… Я так хотела, чтобы Десмонд был счастлив, что готова была отказаться от своего собственного счастья.

Десмонд обходит стол и останавливается рядом со мной. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах такая тьма, что невольно я вздрагиваю. Я глубоко дышу, преодолевая страх и панику, и каждый вздох дается с непосильным трудом.

– Знаешь, в чем наше главное отличие? Я бы боролся за нас до последнего. Но бороться за того, кто готов тебя бросить с такой легкостью…

– Мне было чертовски не легко! – возражаю я.