Мир Аматорио. Искушение

Когда земля под ногами сменяется щебенкой, я поднимаю взгляд, увидев, что мы приближаемся к двухэтажному деревянному дому с огромными окнами в пол.

– Я бы не привел тебя сюда. Но дорога до особняка заняла бы гораздо больше времени. А ты и так вся продрогла, – говорит Десмонд и поднимается по ступенькам.

Я следую за ним, испытывая облегчение от того, что ливень наконец-то прекращает хлестать меня.

Внутри дом выглядит так, что я не осмелюсь назвать его «гостевым». В одной части гостиной с панорамными окнами с видом на лес находится незаженный камин. В другой стороне стоит книжный шкаф. Диван и два кожаных кресла располагаются в центре. Множество горящих крупных ламп свисают с высокого потолка, который удерживают массивные деревянные балки.

Хотелось бы мне остаться навечно в этом месте?

Десмонд снимает ботинки, и я следую его примеру. Мы ступаем по полированному паркету, который сменяется толстым бежевым ковром. В ноздри просачивается мускусный аромат, перемешанный с хвойным и каким-то еще, который я не могу распознать.

– Кто читает все эти книги? – я останавливаюсь у шкафа.

Его полки прогибаются под тяжестью томов. В глаза бросаются старинные книги с выцветавшими позолоченными корешками.

– Кэш. Он многое здесь обустроил для себя.

С этими словами Десмонд оставляет меня. Он подходит к камину и, нагнувшись, вытаскивает полено из плетенной корзины, бросив его в каминную решетку.

– Разве это не гостевой дом? – спрашиваю я.

Десмонд присаживается на корточки и раскладывает еще несколько дров. Затем вытаскивает старую газету из той же корзины, откуда взял полено, и вырывает страницы. Просунув их в щели между нарубленными кусками дерева, он оглядывается на меня через плечо:

– Перед тем, как я улетел во Францию, этот дом был гостевым. Но когда я вернулся, Кэш сказал, что часто здесь останавливается.

Ничего себе. Это место выглядит, как излюбленное убежище интроверта. Но точно не такого человека, как Кэш.

– Никогда бы не подумала, что Кэш любит проводить время за книгами, – признаюсь я.

Пока Десмонд чиркает длинной спичкой и поджигает бумагу, я беру с полки «Этюд в багровых тонах». Раскрываю ее и натыкаюсь на засохший цветок гортензии между страницами. В моей голове не укладывается, что Кэш предпочитает использовать цветок, как закладку.

Захлопнув книгу, я собираюсь вернуть ее на место, но вдруг замечаю торчащий уголок фотографии рядом с последней страницей. Я вытаскиваю снимок и вижу… Кэша в форме академии.

– Говнюк здесь еще совсем мелкий, – усмехается вставший за моей спиной Десмонд. – Ему тут около пятнадцати.

Честно говоря, на фото Кэш выглядит гораздо больше пятнадцати лет. Но Десмонд его старший брат, и безусловно ему лучше известно, в каком возрасте был сделан снимок.