Дикое поле

— Кончать пора, — вытащив шомпол из костра, хмуро сказал Рваный. — Воронье уже слетается на падаль, как бы орда не заметила.

— Нет! — истошно завопил пленник, судорожно извиваясь всем телом. — Нет!

Один из казаков сел ему на плечи, другой прижал ноги. Атаман слегка коснулся раскаленным концом шомпола вздрагивавших ягодиц татарина.

— О-у! — дико завыл тот, захлебываясь криком. — Нет, нет!

— Говори, говори! — орал ему в ухо Тимофей — Сколько всадников?

— Три сотни, — разом обмякнув, простонал степняк. — Они близко, очень близко.

— Куда идете? — продолжал допытываться Головин. — Ну? Где орда?

— Не знаю… У-у, шайтан! — Татарин стал кусать землю. — Мурзы Джембойлукской орды не говорят простому воину, куда лежит путь коней. Вели на Русь!

— Где орда? — Рваный вновь слегка прижег татарина.

— Ай, ай! — взвизгнул пленный. — Сначала мы пошли… Другие ждать будут… Хан Гирей в Крыму сидит…

Осыпая комья земли, в балку скатился Тетеря. Лицо его было бледным как полотно.

— Близко? — Атаман уперся в него тяжелым взглядом.

— Идут, идут! — злобно засмеялся степняк. — Месть!

— Заткнись, — пнул его сапогом Тимофей. — Будет каркать.

— Полумесяцем раскинулись, — вытирая мокрое лицо шапкой, сообщил Аким. — Широко захватывают, видать, воронье заметили. Уже курган обтекают.

— Уходим, — быстро принял решение Иван. Пленного подняли, бросили поперек седла, стянули ему руки и ноги под брюхом лошади. Привязали к коню тело погибшего Гаврилы Щукина и бережно усадили Гурьяна. Тимофей поднял его саблю. Через минуту маленький отряд, держа в центре раненого и пленного, на рысях вымахал из балки. Поднявшись на стременах, Головин посмотрел вперед и понял: опоздали! Степь словно ожила и задрожала от топота копыт вражеской конницы. Смертельной петлей татары захлестнули курган и балку, в которой допрашивали пленного. Тут и там мелькали мохнатые шапки, доносилось ржание лошадей.

Нет, хитрые и коварные степняки, искушенные в деле набегов и схваток, не станут принимать боя даже с кучкой казаков — зачем, если русским просто некуда деваться? Сейчас закружится страшная карусель всадников, полетят меткие стрелы, падут наземь кони, а там наступит черед арканов: сыромятные и сплетенные из конского волоса петли затянутся на руках, на горле, скользнут к ногам…

— Заводных вперед! — прокричал атаман. — Ружья готовь!

Казаки погнали перед собой заводных лошадей, посвистом и гиком заставляя их все ускорять и ускорять бег. Использовать против врага его же излюбленный прием — пробить чужой строй заводными, лошадьми? Пожалуй, сейчас это единственная надежда вырваться из западни. А там как Бог даст, лишь бы кони вынесли!

Татары пустили стрелы, бухнуло несколько выстрелов.