Дикое поле

Албанец огляделся, отыскивая взглядом того, кто его окликнул. Заметив Гравино, торопливо приблизился, увидел кровь на одежде шпиона и недоуменно поднял брови.

— Меня раскрыли, — объяснил Гравино. — Джафар попался им в руки.

— Джафар? — Али недоверчиво улыбнулся.

— Да. Но он больше ничего не скажет. — Шпион чиркнул себя по горлу оттопыренным большим пальцем. — Помоги, я уже едва держусь на ногах.

Однако албанец не торопился: сообщенная шпионом новость заставила его задуматься. Жирный Джафар мертв, Гравино не может больше шпионить за урусом и его приятелями, Джакомо обладает двумя фирманами султана — настоящим и подложным, а Фасих, судя по всему, еще ничего не знает и спокойно сидит в своем дворце. Что сделать теперь ему, Али, чтобы и выгоду получить, и разом от всех них избавиться? И при этом сохранить не только золото, но и голову? Предать евнуха, но теперь уже вместе с Джакомо и его шпионом?

— Да, конечно — Али подхватил Гравино под руку. — Пойдем!

— К Белометти? — Шпиона качало, как пьяного.

— Нет, туда нельзя, — быстро ответил албанец. — В другое место.

— К Фасиху? — Гравино навалился на Али, с трудом переставляя отяжелевшие ноги.

— К его лучшему другу, — усмехнулся албанец. — Это совсем рядом, держись.

Вскоре он подвел шпиона к воротам большого дворца и пошептался с привратником. Оставив Гравино на попечение слуг, албанец в сопровождении вооруженного охранника поднялся по ступенькам во дворец. Его ввели в комнату, где на низком и широком диване сидел дородный человек в богатой одежде, поглаживая унизанной перстнями холеной рукой длинную бороду.

— О, паша! — Али бухнулся на колени и стукнул лбом в пол, покрытый пушистым ковром.

— Кто ты? — Гуссейн-паша с любопытством разглядывал нежданного гостя. Он уже знал, кто пожаловал в его дворец, но прикидывался, что ни о чем не догадывается. Неужели дела проклятого сморчка Фасиха настолько плохи, что самые верные его слуги побежали, как крысы с тонущего корабля?

— Я Али-албанец, который был слугой презренного Фасих-бея.

— Встань, — милостиво разрешил паша и усмехнулся в бороду. — Что тебе нужно от меня?

— О, паша! Ты самый преданный слуга султана. — Али поднял голову, но не встал с колен, а на четвереньках, как собака, преданно заглядывал в глаза Гуссейну. — И я, ничтожный, маленький человек, тоже всегда верно служил нашему падишаху, повелителю мира. Поэтому, когда презренный евнух замыслил измену, я припадаю к твоим ногам в поисках справедливости.

— Измена? — Гуссейн насторожился, как гончая, почуявшая свежую кровь подранка.

Кажется, старший сын Сулейман говорил ему о продажности Али, которого присвоивший чужое имя кастрат приблизил к себе.