Дикое поле

Мужчина старательно вымазал лицо сажей и крадучись двинулся к крепостной стене. При каждом подозрительном шорохе он замирал, чуть дыша, — то ему вдруг чудились рядом тихие шаги, то казалось, что впереди маячит неясная тень. Тогда он судорожно сжимал рукоять засунутого за пояс большого, кинжала и, только убедившись, что вокруг по-прежнему тихо и пустынно, продолжал свой путь.

Вот и крепостная стена. Как слепой, он ощупал ее руками, отыскивая лестницу. Наткнулся на первую ступеньку и опять боязливо замер — наверху раздались шаги караульных, мерно расхаживавших по стене. Сердце забилось неровно и тревожно, на лбу выступил холодный пот и струйками потек по щекам, смывая сажу, а душа сжалась в комок: что, если заметят, окликнут, кинутся ловить?

Даже если сумеешь улизнуть, караульные доложат о происшествии есаулу Паршину, а тот хитер как змеи! На Москве жил, языки чужие знает, читает толстенные книги, и многие считают его колдуном. Так это или нет, но вдруг он и вправду учился волхвованию и может проникнуть в тайные мысли человека? Или умеет обернуться маленькой серой мышью, дымчатой кошкой или черной воронои-вещуньей и везде пролезть, подслушать, подглядеть, готовя неминуемую смерть своему врагу?

Нет, не умеет! Иначе давно бы уже выследил и лишил жизни! Ну его, Паршина! Зачем про него думать, накликая на себя беду? Она и так рядом ходит каждый день, поджидая удобного часа, чтобы подставить тебе ножку и злорадно захихикать, когда ты ткнешься носом в грязь. Стоит немалого труда не дать ей взять над тобою верх, а это лишает спокойного сна и прибавляет седых волос на голове.

Кажется, часовые отдалились. Но как же тяжело сделать первый шаг по лестнице, словно ступаешь на эшафот.

Наконец он добрался до площадки, шустро вскочил и отомкнул обитую железом дверь в тесный каменный мешок, устроенный в толще крепостной стены для хранения припасов. Днем мужчина заранее старательно смазал петли, чтобы они не выдали его скрипом, поэтому дверь открылась бесшумно. Он захлопнул ее за собой и очутился в чернильном мраке. И только впереди смутно серело оконце, забранное решеткой. Здесь он почувствовал себя спокойнее.

Отдышался, подошел к окну, вынул заранее расшатанную решетку и аккуратно положил на пол. Потом расстегнул на груди черный кафтан, достал моток крепкой веревки с узлами и железным крюком на конце. Зацепил крюк за каменный подоконник, выбросил веревку наружу, и сам протиснулся в оконце. Ухватившись за веревку обеими руками, повис, задрал голову и прислушался: где сейчас караульные? Наверху никто не поднял тревогу, и он спустился в ров. Тихо выбрался на другой стороне и ящерицей пополз в степь.