( Не)зачёт, Дарья Сергеевна!

Но не надо мне звонить.

С ломающим грудную клетку, долбящим сердцем, я стою где-то на улице. Не вижу ничего. Вдыхаю ледяной воздух.

Есть вещи, которые ты не должен допускать, как бы не любил. И как бы не был привязан. Я вот сейчас врезался в это. И головой понимаю, что это "стоп".

А как дышать, жить дальше я головой не понимаю.

Я попросил не звонить. Но сейчас едва ли могу себя держать в руках и не перезванивать сам!

И я смотрю на экран. На ее фото.

Ты не будешь этого делать, Янг.

Сглатываю ком в горле, выключая ее аккаунт.

Она звонит мне сама.

Скидываю, замечая что пальцы дрожат. Ещё раз звонит. Скидываю.

И больше не звонит...

Мне хочется проораться. Я тру онемевшие губы. От меня словно отрывают наживую.

Палец плавает над экраном, пытаясь нажать то дозвон, то отключить телефон.

Я вырубаю телефон нахуй! И едва ли сдерживаясь, чтобы закинуть подальше в какой-нибудь сугроб.

Убираю в задний карман.

И иду, не видя ничего перед собой, плавая в болевом шоке от своего решения.

Стреляю у кого-то сигарету.

Покупаю кофе в уличной кофейне.

Домой идти невыносимо. Но я должен собрать вещи. Завтра я должен съехать отсюда.

А ещё у тебя завтра зачёт у Зимы.

И ты придёшь... И ты его сдашь... И уйдешь... И поедешь на мастер-классы...

Оказываюсь на набережной. Сажусь с ногами на густо запрошенную снегом лавочку, как делают зимой здесь все. И смотрю на проходящих мимо людей, девчонок.

Красивые, веселые, румяные...

Больнее всего то, что даже сейчас, я не хотел бы полюбить никого другого. Мне как мазохисту это чувство невозможно обесценить. И кого-то даже мысленно пустить на ее место. Как бы оно не мучило...

И я дышу глубоко этим морозным воздухом, этой "зимой", чтобы замёрзнуть и немного обезболиться.

Потому что я сейчас пойду и буду слушать ее лекции. Ее голосом. И мне надо это как-то пережить…

Игорь лежит в другом корпусе. В сердечно-сосудистом....

- Почему ты не сообщил?

Сижу рядом на корточках у стены.

Он на капельнице. Под утро привезли с инфарктом.

Я бегаю между врачами Марии Леонидовны и Игоря.

Ни ему, ни ей нельзя стрессовать.

И я вру ему, что с мамой уже все хорошо. А ей, что уже все хорошо с ним.

Она звонит мне примерно каждый час. Плачет и говорит всякое...

- Даша... Ну живите... Я же не против... А что говорю тебе резкости... Так это характер такой у меня. Ты же знаешь! Но ты нам давно родная уже. Ты не обижайся на старуху.

- Я не обижаюсь, Мария Леонидовна. Все будет хорошо, выздоравливайте. А невестка будет у вас хорошая.

- Да зачем мне хорошая, Даша?!.. От скуки с ней помереть??

И так раз за разом. Она не помнит, что уже поговорила со мной про это и звонит опять.

- Даша... Ну женитесь... Я же не против.

- Все будет хорошо, Мария Леонидовна, - как попугайчик успокаиваю ее я.

У нее постинсультный психоз и панические атаки из-за слепоты.