Злодейский путь!.. Том 11 (СИ)

Он замер и какое-то время глядел в спину удаляющегося командующего.

«Что-о?! Так тебе это нравится или нет?!»

— У тебя хотя бы есть выбор, — нагнав его, произнес Ер. — Я же вынужден влачить существование Глубинной тьмы.

— У тебя не было выбора? — помолчав, уточнил Ю Си. — Ты ведь говорил, что когда-то был человеком. Ты не совершал выбор, который привел тебя к этому результату?

— Говоришь, как Шен, — фыркнул тот.

Ю Си покосился на него.

— Кстати, где он? — продолжил Ер. — Что-то не видно. Тоже сидит под замком? — такая перспектива его бы порадовала.

Командующий Ю махнул рукой страже перед воротами и ничего не ответил.

В это время где-то в глубинах городской тюрьмы Ланъя самый молодой и, безусловно, самый выдающийся старейшина ордена РР наблюдал, как очередного бедолагу протащили мимо него и кинули на грязный пол общей камеры. Тело того все было исполосовано кровавыми следами пыток.

— Этого, — бросил глава тюрьмы.

Две пары толстых рук экзекуторов подхватили Рэна и потащили к выходу.

— Нам необходим результат, — пробормотал глава тюрьмы. — Капитан Чэн сказал, что это был приказ главы контрольного бюро! Если мы ничего не добьемся — не сносить головы!

Рэн потрясенно размышлял, как же докатился до жизни такой.

В тех купальнях точно была какая-то демоническая дрянь, лишившая его сил и разума!

— Не надо меня пытать! Я все и так скажу!

Глава тюрьмы оказался не впечатлен сознательностью заключенного.

— С пытками оно как-то понадежнее будет, — пробормотал он, следуя за тянущими Рэна тюремщиками.

Главный астроном Чао Цяо был сед как лунь, сморщен как полежалый сморчок и умудрен жизнью.

Однако похер в похеровницах порох в пороховницах не давал ему выйти на пенсию и наслаждаться честно заработанным выходным пособием, поэтому он сговорился с неким сановником, желающим обеспечить безбедную старость трем поколениям семьи Чао. Цели его при ближайшем рассмотрении и с большой натяжкой можно было даже принять за благородные. Однако, чем дальше астроном Чао отходил от целей сановника и чем серьезнее задумывался о последствиях своего преступления, тем сильнее трясся ненастными весенними ночами. Давление его подскакивало, когда он думал о том, что ждет двенадцать колен семьи Чао, если его преступление вскроется. Затем он думал о трех поколениях семьи Чао, обеспеченных до конца своих дней. О двоюродном внучке своем непутевом, что сможет, наконец, жениться. О детишках его, еще даже не запланированных… О золотишке, на которое можно гульнуть на старости лет. (Последнюю мысль вычеркнуть и замолить.) Ах, все для семьи, ничего для себя. В храм, что ли, сходить помолиться, благовония на удачу зажечь.