Босс для разведёнки

Пока прихорашивалась, не заметила, что чуть ли не треть толпы от дверей несётся в мою сторону.

Вышла из машины, всё ещё не понимая причин такого переполоха, но, как только папарацци достигли меня, идущую им навстречу, я впала в транс.

— Ева, как вам роль любовницы кондитерского магната? Совесть по ночам не мучает?

— Ева, вы давно всё так продумали? Обвести вокруг пальца всех? Ваша дочь теперь будет с отцом, а ещё не родившийся младенец брошен на произвол судьбы?

— И как тебе живётся теперь? Спится хорошо?

Они всё окружали меня, выкрикивая свои ужасные вопросы, тыкали мне в лицо своими микрофонами и ослепляли вспышками камер.

Ужас! Тихий и бесконечный!

Я просто шла, а когда они мне преградили дорогу, то остановилась, пытаясь вспомнить закат и звёздное небо Турции, а ещё прикосновения любимого человека.

Наверное, так бывает только у меня, чтобы озарение наступило, когда меня загнали в угол журналисты и буквально лишили свободы передвижения.

— Без комментариев, — громко заорала я, решительно отмахиваясь от слишком наглых, пихающих свои палки чуть мне не в рот. — Пропустите немедленно.

Мой крик неожиданно подействовал, и часть людей расступилась, давая возможность идти дальше, но продолжая меня преследовать и что-то кричать. Я же перестала их слушать. Навстречу мне спешил наш охранник, которого я как никогда была рада видеть. Этот галдеж и толкотня меня порядком достали и взбесили.

— Ева Леонидовна, прошу, — обхватывая мои плечи, он начал отгораживать меня от репортёров.

Но они и его были готовы растерзать, да не успели. К нам подоспела помощь — серьёзные бруталы в чёрных костюмах и огнём в глазах, причём у двоих, что намеренно держались позади через плечо, висели чёрные автоматы. Явно не из пластика для красоты.

Народ мгновенно расступился, но орать не прекратили, но мне было важно выйти из этого ада.

— Ева Леонидовна, вы в порядке? — спросил один из неизвестных мне охранников в чёрном.

Как понимаю, это личная охрана Аренского, так что киваю и только собираюсь спросить, где мне найти из босса, как тот продолжает.

— Нам велено, как только вы появитесь, отвезти вас к Богдану Анатольевичу.

Это был не вопрос. Аренский остался Аренским, но почему-то сейчас у меня это вызывало лишь улыбку.

— Замечательно. Буду благодарна, так как боюсь сама я не смогу до него добраться через эту общественную клоаку.

К чёрному и по совместительству рабочему выходу подогнали огромный и, наверное, бронированный джип, куда меня под руки усадили и рванули, оставляя неудовлетворёнными толпу зевак и прессы.

В машине молчим, но мне и самой не хочется вести беседы перед главной встречей в своей жизни. Пальцы дрожат, ладони вспотели, а в голове полный кавардак из мыслей и чувств. Как там разобраться, одному богу известно.