Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

Пространство вокруг было заполнено мольбами и криками со всех сторон необъятного мироздания, но Творец редко оборачивался — дети должны взрослеть сами. Однако исход нынешней катастрофы был ему интересен.

И пусть он знал все, что происходит во всех мирах, сейчас он хотел видеть.

И стал оборачиваться.

С вершины храмового холма смотрели, замерев, на такого знакомого — но гигантского Мастера, двигающегося в танце с противником, Ангелина и Нории. Смотрели и ученики-Мастера, и Александр с Матвеем Ситниковым, и уцелевшие жители Тафии, и остатки иномирянских отрядов, сумевших сбежать в леса вокруг города, и туринцы, которые бились прежде в Нижнем мире, а ныне находились во дворце или шли во дворец. Смотрел Вей Ши, не дойдя до дома старика Амхата, оцепенев от восторга и красоты происходящего. Замерли все — изумленные, ошеломленные, не способные сдвинуться с места.

— Это выходит за пределы моего понимания, — шепотом сказала Ангелина Рудлог мужу, крепко сжимая его ладонь. — Как это возможно, Нории?

— В последние дни мира возможно все, моя Ани, — ответил он тихо. — Это время легенд. Да и кому как не Мастеру биться с врагом? Жаль только, что дух-терновник уже не может помочь ему.

Иномирянские рубаха и штаны Чета остались на нем призрачной дымкой, а сквозь нее просвечивали зеленым и красным узоры орнамента, словно выступающие над телом странным витым доспехом. Смех Мастера доносился раскатами грома, и как же быстро он двигался — как порыв ветра, как солнечный луч на поверхности воды! Если противник его был смертью, то он — самой жизнью!

Смотрела на мужа и Света, смотрела издалека, прижимая к себе ребенка и прислонившись к стене дома у озера. В подвале все они прятались, пока до нее не донесся раскатами такой знакомый смех — она слышала его, когда муж увлекался боем с Троттом, когда впадал в свое боевое безумие, и никогда бы не перепутала ни с чем другим.

Тело болело после родов, было слабым и горячечным. Она еле спустилась в подвал — но наверх под уговоры матери и просьбы отца поднялась не помня себя, цепляясь одной рукой, прижимая к себе сына. И сейчас в окружении родных, готовых при первой опасности утянуть ее обратно в подвал, смотрела на далекий-далекий бой.

Покряхтывал на руках маленький Марк, и она баюкала его, и то и дело прикладывала к наливающейся, тяжелой груди. Баюкала и смотрела на окутанного дымкой далекого мужа, который горой двигался за Тафией, сражаясь с темным чудовищем — и клинки его были быстры, и он резал сети, отбивал удары, нападал сам. Улыбка не сходила с его лица, глаза издалека светились багровым, а в моменты, когда чудовище, казалось, вот-вот пронзит его, он становился еще быстрее — и смеялся тем самым безумным смехом.

Глаза ее были сухи, а в голове звучала только одна молитва.