"Три звезды" миллиардера. Отель для новобрачных

Но девочки берут его за руки и тянут в гостиную. Миланка с Маргариткой тянут, а Марьяша сзади подталкивает.

Асадов выходит из детской, и мне ничего не остается, как поплестись за ними.

— Очень вкусно, — хвалит Артем, бабушка благодарно улыбается. — Только ваша внучка почему-то ничего не ест.

Он смотрит на меня, и я поспешно отвечаю:

— Не успела проголодаться.

На самом деле я еле держусь. Не знаю, что там за действующее вещество использовали производители, но проклятая маска начала греть как только мы сели за стол. Потом стало пощипывать.

А теперь такое ощущение, что я сунула лицо в раскаленную духовку.

Кожа под тканью жжет и горит. Впервые такая странная реакция, сколько раз я уже использовала экспресс-уход, никогда такого не было.

Артем всматривается в меня, затем его взгляд скользит по шее.

— Вы уверены, что нормально себя чувствуете, Хелена? — спрашивает он. — У вас на шее красные пятна.

Больше терпеть не могу. Бормочу извинения, вскакиваю и несусь в ванную. В зеркале кажется, что мое лицо стало вдвое больше.

Тяну за края маски и шиплю от боли, даже слезы на глазах выступают. Треклятая маска как будто вросла. А когда вижу себя в зеркале, они уже льются ручьем.

Из зеркала на меня смотрит чудище с красным распухшим лицом и красными воспаленными глазами. Как же я в таком виде вернусь в отель?

Плещу на лицо холодной водой, так немного лучше. Внезапно распахивается дверь, и в ванную вламывается Асадов. Из-за его плеча выглядывает испуганная бабушка.

Артем разворачивает меня к себе за плечи и глухо матерится.

— Много льда, быстро! — командует он, хватает меня поперек, перебрасывает через плечо и несет в мою комнату.

Бабушка вбегает с миской, наполненной льдом. Артем отправляет ее успокаивать девочек, а сам берет меня за затылок и сует лицом в лед.

— Постарайся выдержать максимально долго. Лед снимет жжение.

Так и правда легче. Прикладываюсь пылающей кожей к льдинкам, Артем подходит к столу.

— Это и есть твой экспресс-уход? — слышу удивленное. Отрываюсь от миски, он с недоумением крутит в руках разорванную упаковку. Киваю. — А почему тогда здесь нарисован живот.

Холодею. Как живот? Почему живот?

Словно в ответ на мой безмолвный вопрос Асадов показывает упаковку, и я в отчаянии вцепляюсь в волосы.

Боже. Теперь ясно, почему там было только одно отверстие. Для пупка. А уши для боков. И почему жжет, тоже ясно, я специально такой выбрала. С перцем чили.

— Я перепутала, — стону сквозь зубы, — это антицеллюлитный патч для сжигания жира. На животе и боках. Я совсем о нем забыла.

— Там же написано, чтобы сжигать жир на животе и боках.

Асадов скептически осматривает мой живот и бока, но от замечаний удерживается. Зато не может удержаться от нотаций.

— Ты могла доиграться до анафилактического шока.