Дело леди Евы Гор

Я осторожно вошла в деревянную купель, полную горячей воды, и ощутила, как тепло окутывает тело, унося остатки дневных забот.

Но стоило мне расслабиться, как взгляд непроизвольно упал на моё запястье. Там, где раньше был едва заметный контур брачного браслета и небольшой знак огня, теперь пылало пламя.

Языки пламени охватывали почти всё запястье, сверкая и переливаясь в приглушенном свете магического кристалла света. Казалось, огонь был живым: он двигался, трепетал и даже слегка согревал кожу, но не обжигал.

Сердце учащённо забилось. Я провела пальцами по символу, но он не угасал, словно магия решила показать себя во всей красе.

Ощущение было странным: одновременно пугающим и захватывающим.

— Что это значит? — прошептала я.

Вода в купели тихо плескалась, отражая отблески пламени. Я вздохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоить нахлынувшие эмоции. Вспомнила слова Лили: "Связь с супругом угодна Светлому Отцу". Но почему тогда это чувство не приносило покоя, а, наоборот, вызывало тревогу?

Моё сознание затопили воспоминания о сегодняшней встрече с бароном Вентвортом, о том, как моя магия отозвалась на его прикосновение.

Но какая связь между мной и этим холодным красавцем? Мой муж – барон Уоттон, а не Ветворт.

От этих мыслей разболелась голова.

Я резко выдохнула, заставляя себя перестать копаться в догадках. Сейчас мне нужен был покой, а не бесконечное переплетение мыслей.

Я опустила руку под воду, надеясь, что пламя угаснет, но оно лишь затрепетало, будто смеясь над моими усилиями. Огонь не собирался исчезать, напоминая, что от него нельзя спрятаться или избавиться. Он будто реагировал на мои мысли, вздымаясь сильнее, стоило мне сосредоточиться на нём.

Более того вместе с пульсацией языков пламени я чувствовала, как магия внутри меня всё больше крепнет. Она не доставляла неудобств, как было раньше. И я решила всё-таки завтра рассказать Лили об этом или сходить в Храм к жрецу Юстиниану.

После купания я закуталась в тёплый халат, стараясь не думать о магии. Провалилась в сон сразу.

Вначале был холод. Густая, осязаемая тьма обнимала меня, проникая в каждую клеточку моего тела. И в этой тьме раздался голос — глубокий, грозный, властный.

— Миледи Евангелина Гровенор, дочь своего отца, третья в роду Гровеноров, — голос разорвал безмолвие, пробирая до самых костей.

— Вернись.

Я замерла, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле. Голос звучал пугающе знакомо, но я не могла вспомнить, откуда. Он был чужим и одновременно близким, как отголосок давней памяти.

— Ты моя, — продолжил он, и в его тоне ощущалось непоколебимое право. — Ты поклялась перед Светлым Отцом и древними законами. Ты дала слово, что станешь моей женой, хозяйкой моего дома, хранительницей моего рода. Ты нарушила свою клятву.