Дело леди Евы Гор

Айдан Локсли, чуть опережая нас, двинулся к кучеру, отдавая распоряжение подать карету к Храму.

Я уже забыла, когда вот так неспешно прогуливалась по улицам Марвеллена. Барон защищал меня сзади, неподалёку мелькнул силуэт шпика герцога, и я вздохнула, размышляя о том, что обретя «имя», я многое приобрела, но и оказалась заложником своих же решений и действий.

Площадь расстилалась перед нами, освещённая мягким светом магических фонарей. Снег под ногами приглушённо скрипел, а воздух был наполнен морозной свежестью с лёгким ароматом печёных яблок.

Я шла, скользя взглядом по знакомым фасадам, вывескам, людям, спешащим по своим делам. Марвеллен жил своей жизнью, не замечая ни моих тревог, ни усталости.

Игги спокойно шла рядом, укутанная в тёплый плащ, даже не разу не отвлёкшись на предложения торговцев, которые всё ещё зазывали редких прохожих купить последние товары дня.

— Миледи… вы правда хотите научить детей грамоте? — спросила она негромко, будто не решаясь говорить об этом вслух.

— Да. Чем раньше начать обучение, тем легче.

— Просто… это ведь не поощряется, — служанка бросила на меня быстрый взгляд. — Тем более они из простых семей.

Я ненадолго замедлила шаг, бросив на Игги внимательный взгляд из-под капюшона. Она безоговорочно исполняла все мои поручения, принимая их, как должное. Но, видимо, в её сознании существовала чёткая граница между собой, служанкой герцогини, и простолюдинами. Она сама сейчас училась письму и осознавала его пользу, но мысль о том, что этому же можно обучить тех, кто стоит ниже на социальной лестнице, явно не укладывалась в её представления о порядке вещей.

— А что, если кто-то из них сможет стать хорошим писцом? Или учёным? Или просто… не даст себя обмануть из-за того, что умеет читать?

Игги пожала плечами, но в её глазах читалось уважение.

— Вам, конечно, виднее, миледи.

Огромные двери Храма Светлого Отца возвышались над площадью, а их золотые рельефы сияли в свете факелов. Внутри было тихо, лишь несколько служителей скользили по залу, проверяя заряд магических светильников.

Мы пересекли холодные каменные плиты, направляясь к боковой галерее, где находилась скромная лавка с писчей бумагой, чернилами и перьями.

За прилавком дремал пожилой монах.

Мне пришлось кашлянуть, чтобы он открыл глаза и посмотрел на нас.

— Да благословит вас Светлый Отец, дитя. Чем могу помочь?

— Мне нужна бумага.

Старец удивлённо приподнял брови.

— Для себя, госпожа?

Монах замер, будто взвешивая что-то в своей голове.

— Это весьма необычно. В последнее время бумагу покупает много женщин. К чему это приведёт? Женщины пишут и читают. Нужно сказать настоятелю.