Дело леди Евы Гор

— Я смогу писать своё имя?

— А я… а я смогу писать настоящие письма?!

— А мама не будет ругаться?

— О-о, а я тогда смогу стать писарем! — обрадовался Эдвин.

Этот ребёнок уже подходил ко мне с просьбой о работе. Я пока его отослала, пообещав, что подумаю, но взяла слово, что он не станет где-то искать работу на стороне. Ему было всего тринадцать. И мне хотелось, чтобы его детство продлилось. Его семья сейчас жила в тепле и сытости под моей опекой. Острой необходимости в дополнительном заработке не было. Они с Мариком выполняли посильную работу: принести воды на кухню, вынести мусор, сбегать на посылках. Этого было достаточно.

— Да, любой из вас сможет. Но, — я подняла палец, заставляя их чуть поутихнуть, — если хотите научиться, вам придётся приходить сюда каждый вечер. Я сама буду вас обучать.

На мгновение дети замерли, а затем снова заговорили разом, обещая приходить.

И вот уже вместо робких улыбок — восторженные лица, вместо неуверенности — убеждённость, что всё возможно и все желания исполнятся!

Я снова рассмеялась, глядя, как дети прижимают к себе свои подарки, разглядывают чернильницы, размахивают перьями. Их радость согревала лучше любого огня.

— А теперь бегите домой спать. На занятие вас позовут Марик и Эдвин.

Гостиница постепенно пустела. Слуги убирали со столов, Лили мурлыкала песенку под нос, мечтательно улыбаясь, Игги моталась по лестнице вверх-вниз, собирая какие-то забытые в комнате вещи и унося их в мой дом. Сегодня мы уже будем ночевать дома.

Мои руки невольно коснулись губ, вспоминая прикосновение чужих губ.

Этот день действительно был полон чудес.

Утро выдалось пасмурным и морозным. Светлый рассвет пробирался сквозь плотные занавеси, ложась бледными полосами на стол, где уже стояли чайник с ароматным травяным отваром и корзина свежеиспечённых булочек от господина Генри. Воздух был напоён запахом тёплой сдобы, лёгкой горечью заварки и… напряжением.

Я сидела у окна, глядя, как редкие прохожие спешат по своим делам. Внутри меня кипели мысли, не давая покоя. Семья барона Селбриджа. Жена, две дочери… Что с ними делать? Они не виноваты в грехах отца и мужа, но общество не будет к ним столь снисходительным. Позор отца ляжет и на их плечи. И как бы я ни старалась убедить себя в собственной беспристрастности, внутри всё сжималось при мысли об Иоланде. Её лицо всплыло в памяти, как отражение в мутной воде. Надменная, язвительная, но... всего лишь пешка в мужской игре, как и я когда-то.

Барон будет признан изменником короны. Его вина неоспорима, доказательства весомы. Закон суров к родным предателя, и даже если они непричастны к его преступлениям, клеймо позора ляжет и на них. Баронесса и её дочери вполне могут оказаться не в уютных гостиных, а на рудниках.