Простушка на одну ночь

Извини, не могу остаться рядом с тобой, когда на шее такой короткий поводок. Если любить, то всем сердцем, если быть вместе, то навсегда, а не вот это все… Половинчатое. Извини, если обидела. Не хотела этого искренне. Разберешься в себе, может быть, захочешь увидеть дочку, нашу с тобой доченьку, ты знаешь, где меня найти.

Отправив это сообщение, я вдруг понимаю, что сама отношусь к Марселю предвзято и жду от него очень многого. Я говорю так, словно ему для решения понадобится не день и не два, и даже не несколько месяцев, а намного больше, что к тому времени успеет даже доченька родиться.

Как же это… все… невыносимо! Неправильно!

Почему все так непросто?!

Заламываю руки от отчаяния, не знаю, куда девать себя. И к любимому хочется до ломоты во всем теле, и боюсь, что он снова будет принимать мои знаки внимания со снисхождением, отказываться. Создается впечатление, будто я ему себя и дочку навязываю, а ведь это не так!

Снова схватив телефон, записываю еще одно голосовое сообщение, со слезами в голосе:

— Может быть, ты ведешь себя так холодно, потому что считаешь, будто я тебе навязываюсь? С беременностью своей… Будто жду от тебя поступков! Так вот ничего я от тебя не жду, не навязываюсь, о браке не прошу! — расплакавшись, добавляю. — И вообще, если даже ты меня замуж позовешь, я скажу тебе “НЕТ”!

Выдохнув, отправляю сообщение.

Высказалась вслух, полегчало значительно!

Уже спустя секунду я испытываю жаркое смущение и стыд, что так вспылила. Надо, наверное, удалить сообщения, пока Марсель их не прочитал.

Захожу в переписку, желая нажать кнопочку “удалить у всех”, но, к своему ужасу, замечаю, что сообщения уже увидены и прочитаны Марселем.

В дверь моей комнаты кто-то стучит.

— Лен, к тебе тут гости приехали, — голос отца звучит как-то странно.

— Сейчас, па. Минутку. Если это Ульяна, скажи, пусть заходит. Я скоро оденусь. Мне только проверить надо, все ли я взяла.

Вещи, тем временем, по всей комнате и кровати раскиданы. Нам уже выезжать с минуты на минуту, а я в раздрае жутком, слезы лью, носом шмыгаю от расстройства.

— Входи, — отвечаю автоматически и вдруг столбенею.

Потому что голос взрослого мужчины принадлежит не моему отцу.

В комнате появляется отец Марселя. Я медленно опускаюсь на кресло.

— Можете. Если найдете, куда. У меня здесь бардак! — заявляю я, вскочив и начав складывать вещи и опускать их в сумку одну за другой, без разбора.

Сложила, и ладно. Сортировать не буду! Дома разберусь, что к чему.

— Пожалуй, сюда присяду.

Я стараюсь не подавать вида, будто удивлена приходом отца Марселя. Но на самом деле я видела его достаточно давно. Еще тогда он выглядел сильно уставшим, сейчас на вид он постарел лет на двадцать и смотрится совсем стариком.

Это не мое дело, думаю я.