Простушка на одну ночь

Дыхательные практики, мысленное выстраивание границ…

Все эти приемчики рушатся, стоит только Марселю посмотреть на меня таким взглядом «чего я в тебе не видел, если ты мне на сеновале отсасывала…»

Кстати, я очень-очень сильно надеюсь, что в прошлом его мажорский великолепный зад кололся и чесался на следующий день после наших забав среди ароматного подсушенного сена.

Как же хочется сейчас домой, к родителям. В деревню! Мамочки, как хочется вернуться в то время, где самой большой моей проблемой были слухи, что «Ленка Шатохина уже не девочка»

Так сладко помечтать и представить, будто кроме этой проблемы нет ни одной! Ох, я бы тогда порхала, как бабочка, трудилась, как пчелка…

Но даже помечтать и забыться на миг не выходит. Потому что рядом сидит этот мерзавец и хмыкает.

Нет, он не всегда хмыкает. Ничего подобного!

Просто в каждом его серо-стальном взгляде вырисовывается ухмылка!

Пронизывающая, отрезвляющая ухмылка со снисхождением.

Марсель посмеивается и даже покачивает указательным пальцем, грозя мне перед лицом.

— Ай-яй-яй, Лена, ты совсем-совсем не пытаешься мне понравиться! Нехорошо!

Не выдержав, я пытаюсь его куснуть!

Ловлю ртом его палец и чуть-чуть клацаю зубами!

Место даме из светского общества вновь уступает знакомая и языкастая Ленка, которая за словом в карман не полезет.

— Кусачая! — шипит Марсель, немного тряханув рукой с пострадавшим пальцем.

Кажется, совсем немного куснула на приливе адреналина. Но след остался! Еще какой…

— Веди себя прилично.

— Покормить тебя с вилочки? Или слюнявчик прицепить?! — спрашиваю с ядовитой улыбкой.

— У тебя капает, — отвечает, не сводя в меня взгляда.

— У меня? Нет, что ты. Это ты слюной подол моего платья залил.

— Яд капает. Гюрза. Впустую тратишь! У меня противоядие против мелких выебистых сучек, несозревших гадючек и… глупеньких шлюшек! — добавляет с очаровательной улыбкой.

Как можно говорить пакости и при этом так соблазнительно улыбаться, словно предлагает мне руку и сердце.

Обезоруживает и сражает наповал одним предложением.

Вилку в глаз, каблук в ногу!

Или лучше вилку в ногу и каблуком ему в пах!

— Вон там, — кивает за плечо.

— Я могу отказаться.

— Можешь, но если ты не дурочка и знаешь, как устроен этот бизнес, то должна понимать, что, отказавшись, ты окажешься в кабале у Марго! Шатохина, а Шатохина?

— Да посрать! Для меня ты всегда останешься Шатохиной, которую я на сеновале пялил! — подмигивает. — Ты же не настолько глупа, чтобы думать, будто Марго — долбаная святая Мать Тереза и помогает исключительно из благих побуждений?

— Она не была святой.

— Разумеется, твоя сутенерша не святая!

— Моя… — осекаюсь. — Все не так! И я не про Марго, а про Мать Терезу. Ее облик далек от облика святой… Просто устоявшееся выражение.