Простушка на одну ночь

Неистребимое желание быть к нему ближе.

Теперь уже осознанно.

Не так, как раньше.

Стоит признать, что много лет назад я просто в картинку влюбилась, в свои собственные фантазии, и горько рыдала, когда они разбились у меня на глазах.

Но теперь все иначе. Я вижу Марселя с самых неприглядных сторон и все же в нем есть масса всего хорошего. Фишка в том, что раньше я считала его идеальным, а теперь — нет, ни черта подобного. У него тоже есть серые, темные и просто беспросветные черные пятна.

Губы дрожат. Мои губы на его. Он раскрывает рот, я беру его нижнюю губу, покусываю.

Вдох-выдох… Дозированные порции кислорода, чтобы не сгореть раньше времени.

Вкус его губ — такой манящий. Он меня пьянит. Теперь, на трезвую голову, без бешеного притока адреналина и примеси страха и обид целовать его одно удовольствие.

Марсель отвечает, и я расплываюсь, сама притягиваю его поближе, перебирая короткие волосы на затылке.

Он перехватывает инициативу, начиная посасывать мои губы, мягко и ритмично. Я таю.

Откликаюсь, раскрываюсь перед его настойчивым языком, который так уверенно скользит внутрь моего рта.

Прикусив, снова посасывает.

Потом ласкается ритмично, и я начинаю касаться его в ответ.

Его руки повсюду. Я пропустила миг, когда они начали так активно бродить по моему телу, но чувствую их жадноватую и крепкую ласку.

— Ты в лифчике? — шепчет, сминая грудь через платье. — Да, — отвечает сам же, с некоторым недовольством в голосе.

Потом его ладони сжимают ягодицы и мнут мое платье.

Ответить не успеваю.

Одна ладонь Марселя уверенно ползет под платье и щекочет нежную кожу между тонкими трусиками и кромкой чулка.

— Пожалуйста, не надо… — отвечаю вяло, отчетливо понимаю, что он хочет сделать.

Пальцы Марселя уверенно двигают в сторону тонкое и мокрое кружево белья.

— Люблю платья и юбки за то, что можно сделать вот так…

Два пальца уверенно смазывают по кругу влажные складочки и быстро вонзаются в сердцевину. У меня закатываются глаза от удовольствия. Стонем одновременно глухо и жадно.

Теперь я уже не хочу, чтобы он останавливался.

Марсель двигает пальцами, продолжая меня целовать — губы, шею, снова губы…

У меня возникает ощущение, как будто я начинаю взлетать каждый раз, когда его пальцы уверенно, до самой последней фаланги вонзаются в меня.

— Ты чудовищно мокрая…

Его глаза как озера расплавленного свинца. В них смотреть невозможно, там только голод и жажда секса. Грудь Марселя вздымается и опускается быстро. Он дышит часто, трогает меня грубовато, как дикарь, но потрясающе хорошо и умело трахает пальцами между ног.

— Хочу тебя прямо сейчас, — говорит он. — Как ты?

— Ммм… Не останавливайся, — двигаю бедрами ему навстречу.