Сводные. Любовь вопреки

— Он же у меня такой необычный! Оригинального черного цвета!

— Для меня необычный! Я вообще думала, что вы в трусах плаваете, — огрызнулась она, все еще не готовая признать, что просто пялилась на мою грудь и плечи.

— Ага, в трусах, — фыркнул я. —  В семейных, блин.

— Знаешь, что…

У бассейна начали готовиться к следующему заплыву, и я бесцеремонно перебил рыжую, пихнув ее в сторону выхода.

— Так, ладно, все. Жди меня на парковке. Переоденусь и приду.

Она покладисто кивнула, а я вдруг ощутил короткое удовлетворение от того, что рыжая меня послушалась. Ей идет быть вот такой…хорошей девочкой…

«Интересно, — подумал я позже, уже стоя под душем и намыливаясь. — А в постели она вот так же послушно кивает, открывая свой розовый ротик?.. Или до последнего сражается за первенство и сдаётся только, когда ее прижмешь всем телом, перехватишь запястья и начнешь вколачиваться в нее, заставляя беспомощно стонать от удовольствия?..»

Сука!

Я резко повернулся спиной и врубил ледяную воду, потому что не готов был сейчас демонстрировать миру свой стояк, возникший у меня от мыслей о моей сводной сестричке. Об этой тощей мелкой заразе, больше похожей на пацана, чем на девчонку. Особенно когда прячет под кепку свою рыжую гриву.

Что за хрень? Давно не трахался что ли?

Надо позвонить своим проверенным девочкам, а то уже нездоровые мысли начинаются. И нездоровые реакции.

Из бассейна я вышел мрачный, и рыжая, которая топталась около моей машины, моментально это почувствовала.

— Ты расстроился что ли? — осторожно спросила она. — Я думала, у тебя хороший результат.

— Отличный, — отрывисто бросил я и зашвырнул в багажник спортивную сумку. — Лучший из всего, что я показывал.

— А медаль тебе не дадут?

— Нет.

— Почему?

— Потому что. Ты вообще чего сюда приперлась? Не помню, чтобы я тебя звал.

— Да я про твои соревнования случайно узнала, — пожала она узкими плечиками и запрыгнула на пассажирское сиденье. Так уверенно, будто постоянно тут катается, а не всего лишь второй раз едет. — Ну и подумала, что надо приехать за тебя поболеть, раз твоего отца не будет.

— С плакатом?

— Ну да, — она хихикнула. — Чтобы ты не слишком зазнавался.

Я не стал ей говорить, что отец ни разу не был на моих соревнованиях. Когда я к нему переехал, мне уже было четырнадцать, и никаких родителей в группе поддержки мне было нахрен не надо. Тем более что я его и не знал толком."

"А когда жил с матерью, она тоже ко мне не ходила, ей не до этого было. Так что, можно сказать, сегодня первый раз кто-то пришел меня поддержать. Пусть даже из желания позлить и поддразнить.

Я вел машину молча, все еще чувствуя смутное недовольство.