Сводные. Любовь вопреки

Яворский стоял в конце коридора, оперевшись плечом о дверной проем, и смотрел на меня с любопытством энтомолога, нашедшего неизвестную науке букашку.

— Прекрасно выглядишь, — ухмыльнулся он.

— Захлопнись, — огрызнулась я. — У меня вода перестала идти, не знаешь, что могло случиться?

— Знаю, — кивнул он. И замолчал.

Я немного подождала продолжения мысли, но ее не было.

— И? — поторопила его я.

— Что «и»?

— Что с водой и как это починить? Ты же сказал, что знаешь!

— Знаю, — еще раз подтвердил он. — Но я же не говорил, что планирую делиться с тобой этим знанием. У тебя халат, кстати, распахнулся.

— Что? — я инстинктивно схватилась за полы халата, но там все было в порядке.

А этот придурок заржал.

— Я пошутил!

— Несмешно. Ну, что с водой?! Говори уже! Считаешь, мне весело вот так стоять?

— Понятия не имею. Лично мне весело! И я никуда не тороплюсь.

— Ладно, — я сделала глубокий вдох и, скрестив для убедительности руки на груди, подошла к нему поближе. — И что я должна сделать, чтобы ты мне помог?

— А ты быстро учишься, — одобрительно кивнул Яворский и задумчиво прикусил нижнюю губу. — Так, чего же мне хочется…

Он уже успел переодеться и теперь красовался в мягких серых штанах и спортивном лонгсливе с яркими красными полосками. А вот его русые волосы были еще влажными, темными на концах и вились на лбу непослушными кольцами.

Черт, ну вот почему он выглядит так, что хоть сейчас его на рекламу фитнес-клуба снимай, а я как чучело огородное? Аж обидно!

— Так, — продолжал размышлять Яворский, как будто не замечая, что я на него пялюсь. — Для начала можешь извиниться за то, что облила меня. И если ты будешь достаточно убедительна, то я, так и быть, включу тебе воду обратно.

— Изви… — начала было я, но тут до меня дошел смысл его последних слов, и я возмущенно завопила: — В смысле «включу обратно»?! Так это ты, скотина, мне воду перекрыл?!

— С чего ты решила? — попытался он отмазаться на голубом глазу.

— Ты! Ну конечно, ты! Кто же еще!

Тут я так резко тряхнула головой, выражая крайнюю степень своего негодования, что с волос съехало полотенце, упало на пол, мокрые скользкие кудри рассыпались по плечам, я ойкнула, попыталась его поднять, наступила на подол своего супер длинного халата, не удержалась и позорно растянулась на полу. Прямо у ног Яворского, который уже откровенно ржал, глядя на меня.

— Помочь? — с ухмылкой спросил он.

— Себе помоги, — огрызнулась я, вставая с пола с грациозностью коряги, потому что надо было еще как-то умудриться придерживать этот огромный халат, чтобы он не распахнулся и не продемонстрировал Яворскому ничего такого, над чем он мог бы еще поржать.

— Так что там с извинениями? — весело поинтересовался он, когда я оказалась на ногах.